Книга Хозяин облачного трона 1, страница 106 – Алексис Опсокополос

— Держись, брат, — сказал я. — Всё будет хорошо.

— Я держусь, мне грех жаловаться. Инфекция почти не прогрессирует. Вот Тиор, товарищ мой по тому злосчастному дежурству… — Эрлонт сделал паузу и тяжело вздохнул. — Вот он уже еле жив. Тварь ему брюхо распорола. И неглубоко вроде, но заражение пошло по крови быстро. Уже по полдня в бреду проводит.

Эрлонт снова вздохнул и помрачнел. Чтобы отвлечь его, я сказал:

— А я ведь тоже отдежурил уже.

— Да ну? — удивился брат. — Когда успел?

— На второй день после приезда домой.

— И как всё прошло? Рассказывай! Какие твари были?

К нашему разговору сразу же подтянулись двое соседей: один с перебинтованной шеей, другой без правой руки. Сели поближе и тоже приготовились слушать историю моего дежурства у разлома. Я присел на свободную кровать и начал рассказ.

Покинул госпиталь я уже совсем поздно. Воздух уже успел остыть, народ разошёлся по домам и злачным местам, во многих окнах зажглись огни. Было понятно, что на улице Трёх Башен экипаж мне в такое время не найти — мало найдётся желающих ехать вечером в подобный район. Но проблемой это не было, я никуда не торопился и вполне мог пройтись до более менее приличной улицы.

Да и просто хотелось прогуляться. Причём именно по этому жуткому депрессивному району. Он сейчас просто идеально соответствовал моему настроению. Если ещё и подраться получится — вообще отлично. Сам я, конечно, никогда никого первым не трону, но вот если найдутся желающие проверить карманы и у прилично одетого симпатичного юноши, то выход накопившаяся во мне злость найдёт сразу. А ещё захотелось выпить — впервые с момента попадания в этот мир. Причём так, чтобы серьёзно — по-взрослому.

Я никогда не считал алкоголь средством ухода от проблем и выпивал, лишь когда наоборот было хорошее настроение. Но вот сейчас захотелось. Впрочем, у меня и проблем сейчас не было — я их почти все решил. Частично сам, частично, как выяснилось, при помощи Тины, но решил. А вот на душе было тошно. Смешалось всё до кучи: дежурство это безумное, полнейшее разочарование в директоре академии, атмосфера безнадёги в госпитале, нищета улицы Трёх Башен. Дико захотелось домой — в мой родной мир, в Питер, в две тысячи двадцать пятый год.

Пройдя несколько кварталов по улице Трёх Башен, свернул на другую — пошире. Грязи вокруг меньше не стало, но жизнь здесь кипела: у харчевни «Кипящий котёл» двое пьяных уже мерились силой, дубася друг друга кулаками по голове; из «Крепкого глотка» шатаясь, вышел парень, сделал несколько шагов, рухнул прямо на мостовую и там же уснул; у перекрёстка стояли две девицы в ярких коротких платьях и лохматых накидках и лениво зазывали прохожих, обещая им любые прелести продажной любви за какие-то несчастные пару серебряных риалов.

На одном из углов этого перекрёстка стоял большой кабак с потемневшей вывеской: «У старого пса». Тяжёлая кованая дверь была приоткрыта, и когда я проходил мимо, до меня донёсся звон бокалов и чей-то грубый смех.

«Почему бы и нет», — с этой мыслью я и переступил порог кабака.

В нос сразу же ударил запах жареного лука, прокисшего пива и пота. Свет от нескольких коптящих ламп позволил рассмотреть помещение: довольно большие, с низким потолком и толстыми закопчёнными балками.

За столами сидели люди — самую малость поприличнее тех, что сидели на мостовой и просили милостыню. Но всё же у этих было чем заплатить за пиво. И не только за него. И по внешнему виду большинства этих ребят вполне можно было предположить, что деньги они не заработали, а у кого-то забрали или украли — очень уж мрачная была публика.