Книга Хозяин облачного трона 1, страница 107 – Алексис Опсокополос

Я сразу же прошёл к стойке. За ней стоял мужик лет пятидесяти — широкий, пузатый, с редкой бородёнкой и хитрым лицом. Он прищурился и посмотрел на меня так, словно сразу оценивал, какую сумму я оставлю в его заведении.

— Ты, что ли, старый пёс? — спросил я у мужика.

— Нет, — мрачно буркнул он. — Я Гриск, хозяин этой таверны.

— А кто пёс?

— Пёс мёртв.

— Zed is dead, baby, Zed is dead, — пробурчал я под нос фразу из старого фильма и уже громче добавил: — Извини, не знал. Что есть выпить хорошего?

— Хорошего? — переспросил Гриск ухмыляясь. — Это не сюда. Есть пиво, яблочная брага, и настойка на болотных травах.

— А покрепче что-нибудь есть? — поинтересовался я. — И чтобы без болотных трав.

Хозяин кивнул и ответил:

— Есть «Зелье манны» — в горле так горит, что из глаз искры сыпятся. И самогон, на змее настоянный.

— А просто самогон есть?

— Кончился.

— А Зелье манны твоё из чего?

— Не знаю. Бабка одна делает по старому графскому рецепту. Но никто не помер ещё, если тех троих дураков не считать, но они сами виноваты.

Прозвучало заманчиво. В любом случае самогон, настоянный на змее, пить не хотелось.

— Ладно, наливай своё Зелье манны, — сказал я. — Будем пробовать.

Хозяин прищурился ещё сильнее, будто проверяя, не шучу ли я, потом кивнул, достал пузатую бутылку из-под стойки, налил из неё в стакан какую-то мутноватую жидкость и поставил передо мной.

— Пей! — уверенно сказал Гриск и уже с меньшей уверенностью добавил: — Тебе понравится.

Я поднял стакан, коротко кивнул и залпом выпил, стараясь не нюхать. Напиток обжёг язык и горло, будто я хлебнул расплавленного железа. Грудь свело, глаза заслезились, дыхание на секунду остановилось — до обещанных искр осталось всего ничего.

Но отпустило быстро. Мир качнулся, стал мягче и немного теплее. Я шумно выдохнул и сказал:

— Неплохо. Как удар кувалдой по голове, только приятнее.

Хозяин усмехнулся и спросил:

— Ещё?

— Можно, — согласился я. — Но попозже. Что есть перекусить?

— Похлёбка мясная с ячменём, жаркое из курицы с картошкой и луком, каша пшённая со шкварками и пирог мясной. Но он вчерашний — высох.

— Давай жаркое. И целую бутылку своего Зелья манны сразу неси на стол. И кружку пива.

Хозяин тут же начал наливать пиво и сказал:

— Садись, где свободно, сейчас принесу.

Я кивнул и пошёл к свободному столу у стены. Сел спиной к стене, чтобы видеть весь зал, и принялся с интересом читать откровения посетителей этого кабака, вырезанные и нацарапанные на столе. От этого дела меня отвлёк чей-то громкий крик:

— Смотрите-ка, какой курсантик к нам пожаловал! Наверное, заблудился и проголодался!

Я быстро поднял глаза, но заметить, кто это крикнул, не успел. По залу прокатился гогот. Похоже, мне здесь были не рады, и это меня не удивило — в чистой, сделанной из дорогой ткани форме курсанта академии я выглядел здесь инородным телом. Неудивительно, что все на меня косились.

Буквально за соседним столом сидела компания граждан с лицами, как из криминальной сводки, и не сводила с меня глаз. Один из них — здоровяк с бычьей шеей, нечёсаной бородой и шрамом на пол-лица бросил на меня совсем уже недобрый взгляд и громко произнёс:

— Я смотрю, богатенький сосунок решил посмотреть, как простые люди живут и что едят.

— Опасное это дело, — подхватил его товарищ — тощий доходяга с неприятным злым лицом. — Вдруг понравится.