Книга В огне 2, страница 107 – Алексис Опсокополос

Смоляков посмотрел в сторону, словно что-то там увидел, и в это же время протянул мне сложенный вдвое небольшой лист бумаги. Я развернул его и прочитал: «Уведи меня в подвал под любым предлогом!»

Выходило, что планы наши на данном этапе совпадали: мы оба хотели поговорить вне поля зрения Системы.

— Мне твои советы нужны по построению оборонительных сооружений, — выпалил я первое, что пришло в голову. — Можешь чертежи посмотреть?

— Могу, — ответил Смоляков.

— Тогда пойдём, они у меня в переговорке.

Мы спустились в подвал, и, едва я закрыл дверь, Смоляков произнёс:

— У меня есть для тебя одна новость. Лучше я сам признаюсь, всё равно кто-то да увидит и скажет. Ну и, вообще, в нынешней ситуации полная открытость не помешает.

— Внимательно слушаю, — сказал я, присаживаясь за стол.

— Я стал орком.

— Неожиданно, конечно, но что поделаешь? Сибиряк с Мироном говорят, что особых проблем им это не доставляет.

— Мне пока тоже, — сказал Смоляков. — Ну и ещё могу добавить, что Савков — это Шаман. Но я думаю, об этом ты уже давно знаешь.

— Знаю, — признался я. — И знаю, что ты боишься, как бы он за тобой следил, раз передал мне записку.

— Макс, как ты думаешь, если твой пацан, с которым мы виделись всего ничего, может залезать мне в башку и видеть моими глазами, неужели такой волчара, как Шаман, который несколько дней проводил со мной разные эксперименты, этого не умеет делать?

— Не спорю, — сказал я. — Судя по тому, что видел Егор, он кровь у тебя забирал и что-то с ней делал.

— Не только забирал, — со злостью ответил Смоляков. — Он меня ещё и пить её заставлял. Не знаю уж, мою или чью-то чужую, но заставлял. Причём судя по тому, что я половину времени вообще не помню, что там происходило, делать он это мог часто.

— Почему не помнишь?

— Он меня постоянно в какой-то транс вводил. Приходил, мы начинали разговаривать, а потом я будто отключался. Приходил в себя — никого уже не было. Я вполне допускаю, что он не только видит моими глазами, но и слышит моими ушами. Поэтому передал записку.

— А писал ты её как? С закрытыми глазами?

— Я в комнате отдыха рулон фольги увидел. Осторожно, глядя в другую сторону, его забрал и отнёс к себе, положил под подушку. Вечером, когда спать лёг и глаза закрыл, достал фольгу да обмотал голову на три раза на всякий случай. Потом встал и написал записку, спрятал её в карман. Ну а потом лёг и с закрытыми глазами снял уже фольгу.

— Думаешь, он за тобой постоянно следит?

— Не знаю, но зачем рисковать?

— Ну а как думаешь, его не смутило, что на пять минут ты выпал из зоны видимости?

— Не знаю, — ответил Смоляков. — Но это лучше, если бы он увидел, как я пишу записку.

— И опять не спорю, — сказал я и внимательно посмотрел бывшему распорядителю прямо в глаза.

Всё что он мне сообщил, было важным, но я ждал рассказа о его ночной прогулке и о принесённой в комнату сумке. Однако Смоляков переводить разговор на эту тему не спешил. Впрочем, взгляд мой его смутил и он спросил:

— Ты чего так смотришь?

— Да просто пытаюсь понять, изменился ли ты внешне, — соврал я.

Чем больше я общался со Смоляковым, тем сильнее у меня создавалось ощущение, что передо мной сидит засланный казачок Шамана. Всё показывало на это. Маньяк несколько дней мучил бывшего распорядителя, проводил над ним магические ритуалы, каким-то образом сделал его орком и явно подчинил его своей воле. Либо запугал, что тоже было не исключено. Людская психика — штука хрупкая, а уж когда на неё действуют не только путём внушения, но и через чип в голове, возможно всё что угодно.