Книга В огне 2, страница 108 – Алексис Опсокополос

И я ещё раз не смог не восхититься планом Шамана и его умом. Враг знал, что после того, как мы раскрыли его личность, со Смолякова будут сняты все подозрения, ну или почти все. И он решил это использовать. Вряд ли он был стопроцентно уверен, что Червяков сможет активировать обратное видение, поэтому подстраховался и организовал фиктивный побег своей жертвы.

Несмотря на то, что Смоляков, скорее всего, уже служил Шаману, слово «жертва» подходило к нему больше всего. Судя по тому, что видел Егор, Шаман особо не церемонился со своим пленником, избивал его и все ритуалы проводил насильно. Хотя я допускал, что во время многих из них он вводил бывшего распорядителя в транс, и тот не видел всех деталей ужасного с ним обращения.

А когда Смоляков был окончательно сломлен, его отпустили. Только вот с какой целью? Впрочем, обнаруженный у него в комнате нож сильно сужал круг предположений. А то, что Шаман убил одного из своих ближайших помощников только ради легенды о героическом освобождении Смолякова, лишний раз намекало — Шаман возлагал на бывшего распорядителя большие надежды.

Явно, если бы мы не смогли через Егора узнать о местонахождении Смолякова, он бы после освобождения пришёл к нам сам и всё рассказал. Мы бы всё проверили, съездили в тот дом, оценили насколько он замучен и, скорее всего, приняли бы назад. Этот план сам по себе был хорош, а тут ещё мы прибыли на место заточения Смолякова в самый удачный для Шамана момент.

Я с грустью подумал, что прибудь мы на какие-то десять минут раньше, и всё было бы сейчас совсем по-другому. Но с другой стороны, всё могло быть по-другому, и если бы Егор не заметил, что это Шаман убил своего помощника, а не Смоляков. И это «по-другому» мне нравилось намного меньше, чем первое. Поэтому следовало выбросить все «если» из головы и работать с тем, что имелось.

А имелся не желающий рассказывать о своей ночной прогулке Смоляков и сумка с принадлежностями для жертвоприношения. Учитывая, расовые ограничения характеристик ножа, жертвой предполагаемого ритуала должен был стать человек. И я, к великому сожалению, догадывался какой именно.

Надо было принимать решение. Очень не хотелось первому начинать разговор о сумке, но было уже совершенно ясно: Смоляков мне о ней рассказывать не собирается. И как-то это не вязалось с его желанием быть максимально открытым. В том, что он работает на Шамана, я был уже уверен на девяносто девять процентов.

Этот разговор якобы по душам, проведённый по инициативе бывшего распорядителя лишь укрепил мои подозрения. Ведь обе новости, которые он мне сообщил, чтобы казаться своим, никакой ценности не имели. То, что Колян или Мирон сообщат мне о смене Смоляковым игровой расы — было делом времени, ну а информация об истинном лице Савкова уже давно стала секретом Полишинеля. Бывший распорядитель, так щедро поделившейся бесполезной информацией, не хотел стать своим, он явно хотел им казаться.

Передо мной встала дилемма: прижать Смолякова сейчас и выбить из него хоть что-то или некоторое время ещё понаблюдать за ним и, возможно, получить более ценную информацию. Прикинув все за и против по каждому варианту, я решил пока не спешить. Но и пускать дело на самотёк не хотелось. Не хватало ещё, чтобы как-нибудь ночью Шаман наложил на бывшего распорядителя какое-нибудь заклятие и тот устроил в штабе резню. Конечно, можно было приставить к нему постоянную охрану, но был способ получше.