Книга Отверженный, страница 50 – Алексис Опсокополос

Мой противник держался за окровавленное лицо и выл, но при этом продолжал сидеть у меня на груди. Мне это не понравилось. Силы уже вернулись, я крепко сжал кулак правой руки и с размаху заехал им нарциссу прямо в ухо. Он слетел с меня как кегля.

— Это тебе за чучело! — крикнул я и быстро вскочил на ноги.

На меня уже бросились два оставшихся в строю друга Левашова. Третий всё ещё лежал в нокауте. А главарю компании было не до меня.

— Стоять! — заорал я, что было мочи. — Сейчас я пойду и напишу два заявления о нападении на меня с использованием боевой магии: ректору и в полицию! Левашова отчислят из академии, и вас, скорее всего, тоже!

Парни остановились и стали переглядываться, не зная, как им поступить.

— Не делай этого! — сказала Арина. — Всегда можно договориться.

— С кем договариваться? — возмутился я. — С теми, кто вчетвером на одного нападают? Нет уж! Лучше пусть их отчислят, да я спокойно буду ходить на занятия!

— Будешь стучать? — прорычал сквозь боль Левашов. — Не стыдно?

— Не менее стыдно, чем вчетвером на одного! — ответил я.

Разумеется, я никогда бы не пошёл жаловаться, а вот те, кто нападает на одного вчетвером, явно на такое способны, потому и поверили мне.

Сказать честно, я был даже немного благодарен Арине за её неосознанную помощь. Если бы она не напомнила Левашову про наказание за использование боевой магии, и он не испугался настолько сильно, что я почувствовал его страх, даже не знаю, как бы я выпутался из этой ситуации.

У меня, конечно, был шанс справиться с двумя оставшимися противниками, всё же два не четыре, но у них был электрошокер, а я довольно сильно устал. Но даже если бы я их раскидал, не факт, что после того, как Левашов «починит» у лекаря нос, они не пришли бы ко мне всей толпой в общежитие. Сейчас же страх перед моим возможным рассказом об инциденте ректору мог заставить их хотя бы на словах пойти на перемирие и не предпринимать совсем уж открытых попыток отомстить мне или Миле.

Только надо было, чтобы это перемирие предложил не я. Но противники молчали. Молчала даже Арина, а она, судя по всему, из них была самая умная.

— Ладно, счастливо оставаться! Увидимся в кабинете у ректора! — сказал я, развернулся и пошёл в сторону общежития.

Левашов держался секунд десять, но потом мне в спину донёсся его крик:

— Постой!

Я обернулся.

— Не сдавай нас, — поникшим голосом попросил избитый нарцисс. — Мы больше не тронем ни тебя, ни твою девчонку! Даю слово дворянина!

На секунду мне захотелось ещё затребовать извинений, но это было бы чересчур. Левашов мог слететь с катушек, и всё началось бы заново. К тому же его сломанный нос был приятнее его неискренних извинений.

— Забыли, — сказал я, развернулся и пошёл в общежитие.

Это надо было умудриться — в первый же день обучения в академии приобрести врага, и, судя по всему, довольно серьёзного. Несмотря на то что из драки мне удалось выйти максимально удачно, я понимал: Левашов мне этого не простит. Я разбил ему нос на глазах у его девушки и друзей и вынудил просить меня никому не рассказывать об инциденте. Для такого нарцисса это было больше, чем просто унижение.

Левашовское слово дворянина меня в заблуждение не ввело — вероятность, что он его нарушит, была большая. Почти стопроцентная. Я ощущал, когда покидал аллею, идущий мне в спину поток ненависти. Просто, дав слово, он будет стараться, чтобы его нарушение не было заметно. А значит, прежде чем мстить, выждет какое-то время. Уже хорошо — у меня появилась возможность подготовиться.