Книга Долг, страница 111 – Алексис Опсокополос

— Я тебе даже разрешу самому выбрать девушек, чтобы ты не думал, что я выставил самых сильных. Они все у меня молодцы. Выбирай двух любых, а от себя можешь выставить лучшего.

Похоже, каган либо был уверен в своих девушках, либо просто так веселился. В конце концов, он ничего не терял — ну проиграют блондинки бои с охранниками Хусейна, ну девчонки, что с них взять. Но зато если выиграют, да ещё первые попавшиеся да против лучших бойцов Хусейна. Араб попал в очень непростую ситуацию. Он призадумался, а Абылай и Романов разве что не смеялись, им было интересно, как Хуссейн будет выкручиваться.

— А почему только с моими? — сказал в итоге иорданец. — Пусть и Саша выставит кого-нибудь. Давайте, один боец от меня, второй от Саши. Вдруг твои девчонки действительно сильны, почему только мои ребята должны позориться?

Сказав это, Хуссейн улыбнулся и подмигнул Романову, похоже, ему хотелось посмотреть на такое шоу, но одному, как он выразился, позориться не хотелось. Потом иорданец крикнул что-то на арабском своим охранникам, сидящим, как оказалось, тремя рядами ниже нас, и один из них быстро встал и направился к нам. После чего Хусейн указал на стоявшую недалеко от нас телохранительницу кагана и сказал:

— Вот первая!

Либо иорданец очень любил девушек с большой грудью и на автомате выбрал самую большегрудую из блондинок, либо решил, что эта анатомическая особенность будет создавать ей проблемы в бою.

— Саша, выставляй своего батыра! — обратился Хусейн к Романову и принялся выбирать вторую девушку.

— Некого мне выставлять, — ответил Александр Петрович. — Ближайший мой батыр в посольстве.

Хусейн пропустил мимо ушей слова Романова, он продолжал рассматривать девушек, причём смотрел на них так, будто выбирал себе новенькую в гарем — южная кровь давала о себе знать.

— Так ты до утра выбирать будешь, — со смехом сказал Абылай и что-то произнёс на казахском, сразу же после его слов Мила сделал шаг вперёд и поклонилась, после чего они с девушкой, которую выбрал Хусейн, подошли к нам и замерли в ожидании дальнейших указаний.

Иорданец тем временем опять обратился к Романову:

— Ты ещё не определился с выбором?

— Придётся тебе выставлять двоих, — сказал Абылай Хусейну. — Саше действительно некого выбрать, он ко мне без охраны приезжает.

— Мне охрана тоже не нужна, знаешь же, что это отец боится непонятно чего, — ответил араб, обидевшись на последнюю фразу кагана.

— Ну вот, как видишь, пригодилась тебе охрана, — сказал Абылай, еле сдерживая улыбку. — Выставляй уже второго побыстрее, не терпится посмотреть, чья возьмёт.

Пока каган и принц разговаривали, я смотрел на Милу, которая стояла буквально в двух метрах от меня, и до сих пор не мог поверить, что всё это происходит наяву. Вспомнил свои сны в Восточном. А ещё вспомнил наши с ней поединки на тренировках в Кутузовке, как мы жили в общежитии, как гуляли по набережной Волхова, как я выгонял погулять Глеба по вечерам.

Всё же это было славное время; кто бы мог тогда предположить, что это ненадолго, что нам предстоит расстаться, пройти через невероятные испытания и вот так вот случайно встретиться в Туркестане. Конечно, об испытаниях, что достались Миле, я мог лишь гадать, но то, как мы расстались, и то, при каких обстоятельствах встретились, позволяло предположить, что Миле тоже пришлось пережить многое. Мне было очень интересно, почему каган выбрал именно её, неужели она была его лучшим бойцом?