Книга Пожиратель. Книга IV, страница 67 – Алексис Опсокополос

— Меня всё устраивает, — сказал я. — Если он даст слово оставить меня и мой рынок в покое, я прямо сейчас позвоню и велю всех отпустить.

Шрам посмотрел на меня, да так, будто хотел испепелить взглядом, затем на Петра Петровича, вздохнул и сказал:

— Хрен с вами, добазарились.

— Реально добазарились, Паша? — уточнил Пётр Петрович. — Закрыли тему раз и навсегда? Если ты сейчас ему дашь слово, я буду выступать гарантом этого слова. Нарушишь — меня подставишь.

— Говорю же, добазарились, не буду я трогать ни пацана твоего, ни рынок его. Но если он сам когда-нибудь мне дорогу перейдёт, пусть даже по незнанке, то ему конец.

— Меня устраивает такой расклад, — сказал я.

— Ещё бы он тебя не устраивал, — процедил сквозь зубы Шрам и, не попрощавшись, покинул кабинет.

Я тут же достал телефон, быстро набрал номер Влада, а когда друг ответил на звонок, сказал ему:

— Отпускай всех наших незваных гостей, мы порешали. Но охрана пусть остаётся усиленной.

После этого я убрал телефон и обратился уже к Петру Петровичу:

— Благодарю за помощь!

На это бандит ничего не ответил, он лишь покачал головой и спросил:

— Ты реально Магнуса на крюк подвесил?

— Пришлось, Пётр Петрович, — ответил я. — Он не хотел делиться информацией. А на крюке стал очень общительным.

— Молот, ты… ты… — Петя Сибирский не нашёл подходящих слов и просто махнул рукой, чтобы я уходил.

— Ещё раз спасибо за помощь! — сказал и я вышел из кабинета кабинет.

— Ну вот откуда ты такой взялся на мою голову? — донеслось мне вслед.

Я быстро покинул здание, у входа запрыгнул в такси, из которого только что вышла приехавшая смотреть бои пара, и назвал водителю свой домашний адрес. Почти всю дорогу думал о сложившейся ситуации.

Надо признать, я довольно легко отделался, Пётр Петрович действительно мне очень помог. Вряд ли без него мой разговор со Шрамом прошёл бы в таком русле. Скорее всего, переругались бы и начали воевать.

Понятно, что Шрам мне этого не простит и при возможности обязательно отомстит. Значит, надо теперь не давать ему такой возможности. Но рынок он оставит в покое — в этом можно было не сомневаться, не нужны ему проблемы с Петей Сибирским. А это уже хорошо, это значит, что одной заботой меньше.

Лишь когда мы подъехали ко двору, до меня дошло, что я на автомате назвал таксисту свой домашний адрес, а не адрес арендуемого дома. Но возможно, так даже лучше — мне ужасно захотелось переночевать дома, в своей кровати. Захотелось лечь под одеяло, закрыть глаза и представить, что я сейчас усну, а утром меня разбудит мелкая своей очередной попыткой утроить мне армейский подъём.

И окажется, что не было ни гибели императора, ни воспоминания о прошлой жизни, ни академии, ни подпольных боёв, ни ИСБ, ни истории с заводом, вообще ничего этого. И мне просто надо будет поехать в свой лицей и отсидеть там пары, а потом прийти во двор и болтать о разной ерунде с Владом и Саней.

Как было бы здорово. Как же я, оказывается, устал.

Я рассчитался с таксистом, вышел из машины и направился домой. Перед тем как зайти в подъезд, на автомате поднял голову и взглянул на наши окна. Годами выработанная привычка — смотреть, горит ли на кухне свет, чтобы понять, успел ли к ужину. Разумеется, окна моей кухни были темны. А вот на кухне у Насти горел свет.