Книга Я есть Закон! Том 1, страница 105 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Поняв, что этот поток сознания сейчас затянет меня в чёрную дыру локальной паранойи, я пообещал всё передать и спешно эвакуировался с линии огня. И направился в сторону кирпичной пристройки.

Однако на половине пути мои шаги снова стали замедляться. Аналитический модуль лихорадочно выстраивал новые логические цепочки. А какова вероятность, что объект Фискин в данный момент находится по месту своей фактической регистрации? Сегодня рабочий день. Он может быть в магазине, в поликлинике, на работе, в конце концов. Привлекать сотрудника исполнительной власти, отрывать его от дел, пусть даже он просто пьёт чай, скрываясь от Зинаиды Марковны, и вести к закрытой двери — это грубейшее нарушение принципа процессуальной экономии.

«Именно так», — с облегчением подтвердил я самому себе. Моё решение зайти к Фискину в одиночку продиктовано исключительно железной, холодной логикой, а вовсе не тем странным, пугающим чувством, которое шевелилось в груди. Я просто проведу предварительную разведку. Убедившись в собственной непогрешимости, я развернулся и направился к нужному подъезду.

Поднявшись на этаж, я остановился перед знакомой дверью. Расстегнул портфель. Достал официальное предписание ювенальной полиции. Безупречный документ, наделяющий меня абсолютной властью над судьбой этого человека. Я посмотрел на строгие печатные строки, на синюю печать. Затем перевёл взгляд на кнопку звонка.

Моя рука с зажатой в ней бумагой потянулась к кнопке. Я нажал на неё. В глубине квартиры раздалась трель. Послышались шаги. Кто-то подошёл к двери, щёлкнул замком…

И в этот самый микромомент, за долю секунды до того, как дверь открылась, какая-то неведомая сила заставила мою руку дёрнуться. Я стремительно, почти рефлекторно сунул официальную бумагу назад в портфель.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Фискин. От него пахло дешёвым, но свежим мылом и одеколоном после бритья, а не перегаром. На нём была чистая, хоть и старая, рубашка и домашние брюки. Он выглядел… неплохо. Но самое странное — в его глазах не было ни агрессии, ни испуга. Едва увидев меня на пороге, Фискин как-то виновато ссутулился, отвёл взгляд и, к моему полному изумлению, выглядел он откровенно смущённым.

Я набрал в грудь воздуха, готовясь зачитать предписание и объявить, что с этого дня Светлана будет проживать на его жилплощади, хочет он того или нет. Но не успел произнести ни слова.

— Илья, если не ошибаюсь? — произнёс Фискин, переступая с ноги на ногу. — Здравствуйте. А вы… проходите. Пожалуйста.

Я стоял на пороге с заготовленным приговором, а объект приговора совершенно неожиданно активировал протокол под названием «погостить». К такому развитию событий я был не готов, но через порог шагнул. Фискин закрыл за мной дверь и тут же суетливо предложил:

— Пройдёмте на кухню?

Я мысленно зафиксировал повышение статуса визита. Проход на кухню в местной социальной иерархии означал серьёзный, доверительный уровень протокола «погостить». Пока мы шли по коридору, мой взгляд на автомате отметил изменения в окружающей среде: в квартире было чисто. Не идеальная стерильность, но полы были вымыты, вещи убраны.

— Я как раз чай заварил, — сказал Фискин и усадил меня за стол, накрытый чистой клеёнкой.

Отец Светы засуетился, доставая чашки, наливая заварку, выставляя на стол вазочку с сушками и конфетами. Я сел, положил руки на колени и понял совершенно обескураживающую вещь: я не знаю, как начать разговор.