Книга Я есть Закон! Том 1, страница 107 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Вот! — Фискин обвёл комнату рукой. — Я сам в зал на диван переберусь жить, а эту комнату Свете отдам! У меня друг есть, Серёга, он строитель, дело знает от и до. Мы с ним за пару дней тут старые обои сдерём, новые поклеим, светленькие какие-нибудь! Потолок побелим, чистоту до блеска наведём — красиво будет! А ещё я ей кровать новую куплю и стол нормальный. Ей же уроки делать надо, раз она в институт поступать собралась! Деньги у меня есть, я не всё с последнего заработка потратил.

Я смотрел на Фискина. Его энтузиазм, его желание исправить ошибку и стать нормальным отцом были абсолютно искренними. Он не врал ни мне, ни себе. Я вспомнил про жёсткое предписание ювенальной полиции, и понял, что эта бумага сегодня не понадобится. Закон бывает не только карающим мечом, но и мостом к исправлению.

— Четыре дня, — строго обозначил я срок, принимая его условия. — Светлана поживёт у меня ещё четыре дня. Затем она переезжает в подготовленную для неё комнату.

— Всё сделаю в лучшем виде! — пообещал Фискин, провожая меня по коридору к выходу.

Всю дорогу до входной двери он без умолку благодарил меня, тряс мою руку обеими своими и клялся, что не подведёт. А когда я уже выходил на лестничную клетку, я заметил, как этот взрослый, потрёпанный жизнью мужик украдкой смахивает с глаз предательски блеснувшую слезу.

Покинув подъезд Фискина, я позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Процесс пошёл по оптимальному сценарию, избежав ненужной бюрократической волокиты и силового принуждения.

Я вызвал такси до дома. Теперь в моём графике вырисовывалось небольшое, но критически важное окно. Во-первых, нужно было доставить благую весть Светлане. А во-вторых, моей биологической оболочке требовался отдых в горизонтальном положении перед сложным социальным ритуалом с Маньковым в ночном клубе «Красный бархат».

Когда я переступил порог своей квартиры, меня встретила гнетущая тишина. Света сидела на кухне, ссутулившись над пустой чашкой. Увидев, что я зашёл на кухню, она торопливо вытерла глаза рукавом толстовки и попыталась натянуть на лицо дежурную, беззаботную улыбку. Но меня не проведёшь: покрасневшие склеры и напряжённая микромоторика лицевых мышц выдавали глубочайшее подавленное состояние. Неизвестность и страх оказаться никому не нужной сжирали девочку изнутри.

Я не стал тянуть время и применять дипломатические расшаркивания. В таких случаях факты работают лучше любого успокоительного.

— Светлана, — произнёс я, остановившись в дверях кухни. — Я только что разговаривал с твоим отцом.

Девочка вздрогнула и напряглась, приготовившись услышать худшее. А я продолжил:

— Он очень хочет тебя видеть, хочет, чтобы ты к нему переехала, но он попросил дать ему четыре дня. Ему нужно время, чтобы закончить косметический ремонт в твоей будущей комнате и купить тебе кровать и письменный стол для подготовки к поступлению. Ровно через четыре дня ты переезжаешь к нему. Насовсем.

Света замерла. На секунду мне показалось, что её когнитивные функции дали сбой, не в силах обработать поступившую информацию. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался коктейль из недоверия, шока и зарождающейся надежды.

— К… комнату? Мне? — прошептала Света. — Он… он правда так сказал? Дядя Илья… ты меня не обманываешь?