Книга Я есть Закон! Том 3, страница 55 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Как только я открыл дверь ванной, в нос ударил густой, дразнящий аромат расплавленного сыра и запечённого теста. Вкусно потянуло едой, и желудок, до того момента молчавший от шока, отозвался требовательным урчанием.

— Сюда, — подала голос Кира.

Я пошёл на звук и оказался в небольшой, но уютной столовой. Стены были отделаны деревом. На одной из них полыхал экран с качественной имитацией живого огня в камине. Мягкие блики «пламени» танцевали на столе, где меня уже ждали два пирога, а рядом стояли тарелки с запечённым картофелем и овощами.

Кира, уже переодетая в домашнее, стояла у стола с двумя стаканами чая.

— Присаживайся, — она кивнула на стул.

Я сел, а она ловко отрезала два увесистых куска пирога, от которых поднимался пар, и положила их мне в тарелку. Она подняла свой стакан с чаем, глядя на меня с какой-то странной смесью восхищения и глубокого сострадания.

— Ну, за твоего ангела-хранителя! — она слегка коснулась своим стаканом края моего. — Я много всяких переделок видела, жизнь в провинции меня научила многому, но твой случай… это самое страшное, что мне доводилось наблюдать. Просто чудо, что ты живой. Но хорошо то, что хорошо кончается, правда?

Я медленно отпил горячий чай, чувствуя, как он согревает изнутри. Слова Киры про «хороший конец» отозвались внутри горьким привкусом. Я посмотрел на свои руки, на свои разбитые костяшки, которые уже не болели, но выглядели паршиво.

— За ангела, — тихо ответил я, коротко улыбнувшись краем рта. — За тебя!

А потом я откусил кусок ароматного пирога. Вкус был потрясающим — простым, настоящим, земным.

Я открыл глаза и понял, что стою в самом сердце типичной депрессивной глубинки. Вокруг были обшарпанные хрущёвки, разбитые фонари, мигающие в ритме предсмертных конвульсий, и лужи, в которых отражалось серое беззвёздное небо.

«Где я? — мелькнула тревожная мысль. — И почему меня окружает золотое свечение Трибунала?»

Ответа на эти вопросы у меня не было. Зато тишину разорвал свист. Из ближайшей подворотни, похрустывая семечками, начала выплывать процессия — человек пятнадцать, все как на подбор: тренировочные штаны с тремя полосками, кепки, в руках арматура, ржавые цепи и куски досок с торчащими гвоздями.

— Слышь, ты, в халате с подсветкой, — пробасил предводитель, крутя в руках кусок трубы. — Тут район суровый. Либо мобилу сдавай, либо…

Я посмотрел на свои руки, объятые пламенем Истины и произнёс:

— Виновны!

Мой голос прогрохотал так, что чуть не сдвинул тектонические плиты. Гопники переглянулись.

— О, ля, он не понял, куда попал! — усмехнулся один из них. — В рыло ему!

Толпа рванула вперёд с боевым кличем. Я не стал дожидаться рукопашной. Сделав отвлекающий жест рукой, я ударил огненной волной, «Очищающим пламенем». Взрыв был знатный: толпа разлетелась, как кегли, оставляя в воздухе лишь запах сожжённых семечек.

— Следующие! — крикнул я, чувствуя, как внутри пробуждается азарт.

И из темноты подворотен повалил поток. Теперь их было уже человек пятьдесят. Я, решив разнообразить веселье, щёлкнул пальцами. Из их кончиков потянулись тонкие лучи. Я начал «рисовать» ими по толпе.

— Эй, полегче! — орал кто-то, пытаясь прикрыться доской.

Но тщетно: лучи легко резали и древесину, и нарушителей правопорядка.