Книга Церковь Таможенного Союза, страница 169 – Юлия Зонис

Коб, увязавшийся поначалу за ними, отстал – надо было готовиться к танцу Цаон, которым завершался первый день праздника. Бойцы ушли на площадку для состязаний, торговцы – к своим лоткам, чтобы не разворовали товары, остальные потянулись к котлам с мясом. Гудвил откинул полог, и Варгас уложил Ласку на войлочную циновку. Лингвобиолог наконец-то открыла глаза. Гудвил маялся – ему очень хотелось посмотреть на поединки и на танец, так что Варгас кивнул:

— Давай, иди, я за ней пригляжу.

— Да я…

— Иди, иди, – сказала Ласка, усаживаясь. – Нормально я себя чувствую.

Медик еще немного помялся, но все же вздохнул и вышел, подарив девушке на прощание тоскливый собачий взгляд.

Едва полог за ним закрылся, Ласка нахмурилась и быстро выдохнула:

— Надо поговорить.

Андрей опустился на войлок, положив меч рядом с собой. В палатке было сумрачно – сквозь узкие, затянутые пластиком окна едва просачивался желтый ветреный свет. Глаза Ласки блестели, словно она и правда была мелким лесным хищником.

— Надо так надо. О чем?

— Не бери с собой Томаса.

Варгас заломил бровь.

— Не брать куда?

Ласка оскалилась.

— Ох, не морочь мне голову. Все эти ваши разговоры с Мунташи. Ты хочешь свалить в его ветку реальности, в то, что ты считаешь его веткой реальности. Так вот – не бери Томаса с собой.

— Почему?

— Потому что там он погибнет.

Варгас провел пальцами по черным руническим ножнам.

— Откуда такая уверенность?

— Зачем, по-твоему, я здесь?

Он пожал плечами.

— Затем, что Гудвил тебя сюда притащил?

— По моей просьбе. Он, бедняга, думает, что я пылко в тебя влюблена.

— А на самом деле? Любишь его?

Ласка отпрянула, пряча лицо в сумраке палатки. Потом из сумрака прозвучало:

— Конечно, люблю. Он вытащил меня из дерьма, но дело даже не в этом. Он замечательный человек. Умный. Талантливый. Щедрый. И, главное, добрый. Я никогда не встречала таких добрых людей.

— Тогда зачем ты его мучаешь?

— Затем, что не судьба, – ответил сумрак. – Я одержимая. Пророчица. Лечи меня или не лечи, я вижу будущее. И ни в одном из вариантов этого будущего мы не покупаем с ним домик в Сассексе. Я должна пойти с тобой. А он…

— Что он?

— Во всех вариантах, где Томас с нами, он погибает. Я так не могу. Это не по-человечески.

Варгас улыбнулся, но и эта улыбка затерялась в полутьме.

— Насколько я в курсе, человечность – последнее, что волнует одержимых.

Бледное лицо Ласки с темными провалами глаз снова надвинулось, как лицо призрака.

— А что волнует тебя, Андрэ? Что волнует богов?

— Я не бог.

— Конечно же нет, – ухмыльнулась девушка, но взгляд ее остался ледяным. – Конечно, ты не бог. Это вовсе не ты только что принес себе в жертву пятьдесят тысяч душ.

— Это неправда.

— А что правда? Они сгорели, как мотыльки. Хочешь послушать их крики? Я слышала их последние десять лет, с тех пор, как ты навестил меня в тюрьме. Я слышала их даже в криокапсуле, и это только начало. Я не великий спец в божественном, но, думаю, ты войдешь во вкус. Там принесенный в жертву конь, здесь девственница, и ты сам не заметишь, как забудешь имя матери. Зато с морем Бай Тенгиз не будет проблем.

Она замолчала. Молчал и Варгас, может, потому, что в этих словах была доля правды. Через какое-то время девушка неловко тронула его за рукав.

— Извини. Ты мне здорово помог тогда, на Лиалесе. Ты меня пожалел еще в тот момент, когда это не приходило в голову даже Томасу…