Книга Церковь Таможенного Союза, страница 76 – Юлия Зонис

— Я не говорю о реальности, – сказал атлант, делая шаг к ней. – Лишь о фантазиях. О мечтах. Признайся, было такое?

Ее уже откровенно трясло, надо было вылезать из воды, пока не скрутило ноги судорогой. И тут он подошел вплотную, и ей стало намного, намного теплее. Кожа атланта источала жар, его руки грели, и рядом с ним становилось спокойней, как будто можно было признаться во всем. И ничего не было ни страшно, ни стыдно.

— Да, – сказала Ли. – Да, я об этом думала.

Он обнял ее и наконец-то поцеловал по-настоящему.

И выходить из воды вдруг стало незачем, потому что ледяной горный водопад превратился в теплое первобытное море, и они были как две царские гринды, пляшущие один и тот же вечный танец жизни.

* * *

Позже они лежали на склоне, на мягкой травяной опушке, и смотрели на звезды. Ли поняла, что до этой ночи ни разу толком не видела здешних звезд. Их скрывали то полотнища полярного сияния, то мертвенный свет двух лун, то облака, то зигзаги пляшущих над лесом молний. Так, чтобы спокойно полюбоваться звездами, – нет, этого она не помнила. Ярче всего горел белый пожар Проциона, и странно вспоминать, что она была там, на Ониксе, а потом Опале. Оникс, мир вечного холода и льдов, где полоска пригодной для обитания суши у экватора была настолько узкой, что разумная жизнь там так и не успела зародиться. И Опал, мир бесконечных степей, мир самумов и пустынь. На юге – россыпь заброшенных городов из красного камня, обитель песчаных призраков и странного, живущего под землей племени. А север чист и прост, севером правят степняки, чтящие бога войны и неба и не привечающие чужаков… но там она не погибла. Никто не погиб. Неужели так бывает?

— Почему все миры так похожи? Почему все расы, которые мы видели, так похожи на человеческую?

Ее рука лежала на груди атланта. Вместо ответа он взял ее ладонь в свои и поцеловал, палец за пальцем.

— Нет, скажи, почему?

— Может, лучше еще разок займемся сексом? Скоро рассвет.

— И что?

— И ничего. Я не знаю, почему этот мир устроен так, как устроен, – ответил он, приподнимаясь на локте и заглядывая в лицо Ли. – Он не был сотворен моим демиургом, единственный из всех тропок Великого Сада. Это стволовой мир. Все остальные были созданы по его подобию, потому что, согласись, Владыка Мертвых вряд ли способен изобрести что-то новое. И если честно, копии получились еще хуже, чем оригинал.

Линда села, глядя на темное зеркало водопада внизу с белой оторочкой пены. Скоро рассвет. Птица-Луна давно закатилась за гору, в лесу ниже по склону неуверенно пробовали голос первые птицы. На траве выступала роса. Небо на востоке наливалось зеленью, совсем как в то утро, когда их казнили… давно, тысячу лет назад.

— Зачем ему вообще жизнь?

— Ну как же.

Атлант тоже сел и взъерошил курчавые волосы.

— Мертвым может стать лишь то, что когда-то жило. Не бывает мертвых камней или мертвого песка, но бывают мертвые люди и мертвые миры.

— Он что, питается смертью?

Леонид поморщился.

— Не столько смертью, сколько тем, что ей предшествует. Болью. Страхом. Страданием разумных. И ему надо плодить новые жизни, чтобы вечно длить этот круговорот страдания. Знаешь, ведь и мы, Садовники, созданы были такими. Тот урожай, который мы должны были ему доставлять… в общем, ты поняла.