Книга Маг – хранитель Слова, страница 78 – Владислав Русанов, Вячеслав Теркулов

— Что-то такое припоминаю… – пробормотал Квентин. – Это что-то из Священного Писания, верно?

— Это не просто из Священного Писания, а его основополагающая строка.

— В начале было Слово, – добавил Ансельм. – Слово было у Господа. И Слово было Силой. Так сказано, если мне не изменяет память.

— Переводы с древнейшего праязыка могут различаться. – Аделина вздохнула. – Некоторые из них искажают изначальную суть Писания, вкладывая в него едва ли не противоположный смысл. А смысл заключается в том, что мир был создан из Слова. Это одно единственное Слово обладало чудовищной, непостижимой силой. В настоящее время оно утрачено. Знает его лишь Планетарный Логос, но он хранит эту тайну, чтобы она, озвученная, не попала в уши врагов всего доброго и светлого.

— Пока я ничего не понимаю, – сказал Квентин. – Но я стараюсь.

— Когда-то давно, – продолжала Аделина, – магия Слова широко использовалась разного рода заклинателями – шаманами, ведунами, кудесниками, волхвами, вещунами, ворожеями. Но потом так называемая цивилизация сделала всё возможное, чтобы избавить человечество от магии Слова. В слова облекали глупости и нелепости. Возникли такие понятия как пустословие и суесловие…

— Злословие… – промурлыкал Теодор, уже уплетавший копчёного угря.

— Это крайняя форма глупости и нелепости. Но, к счастью, во всех слоях… Или почти во всех слоях брамфатуры, где живут люди или человекоподобные существа, сохранились поэты. Пожалуй, только в шрастрах у игвов их нет, но это не точно – просто игвы редко покидают слои, где обитают, и очень неохотно идут на контакт с чужаками, а выжить в Друккарге или Мудгабре сложно даже опытному магу. Поэты сохранили власть над словом. Конечно, я говорю не обо всех. Слишком много людей возомнили себя поэтами, научившись записывать слова в столбик. Их банальные рифмы «розы – морозы» или просто глупые «сапог – полусапог» – это не поэзия, а насмешка над ней. Да что я вам рассказываю? Во время нашей недолгой беседы у храма господин де Турье и сам изложил мне все возможные ошибки и проявления антипоэзии, которые можно встретить в вашем мире. Ритм, размер подвергаются искажениям. Сорные слова заполняют тексты. Искажаются канонические формы поэтических жанров. К несчастью, их много, они напористы и неутомимы. Мир заполняются именно такими строками, не имеющие отношения ни к поэзии, ни к магии Слова.

— Наглого фашиста в харю я лопатой за… – промурлыкал кот, но Аделина остановила его, постучав вилкой по бокалу.

— Теодор! Как тебе не стыдно!

— Умолкаю, моя госпожа. Но какой напор! Какая энергетика!

— Ничего не понял, но напор ощущается, – заметил Квентин.

— Это от одного из рифмачей того мира, куда вы случайно угодили, – пояснила волшебница. – Конечно, настоящие поэты ещё есть. И для решения той задачи, которую я перед собой поставила, мне понадобился один из них. Такой, чтобы всё хорошо было с рифмами и ритмом, чтобы не перескакивал с одного стихотворного размера на другой, чтобы текст сиял от неожиданных метафор, а создаваемые словом образы получались яркими и выпуклыми. И я нашла такого поэта.

Ансельм смущённо опустил глаза:

— Мне кажется, вы меня переоцениваете.

— Я никогда никого не переоцениваю. Бывает, что недооцениваю, но это очень редко. Если не изменяет память, я всё вам изложила в той беседе. Верно?