Книга Слова Королей и Пророков, страница 12 – Шона Лоулес

— Когда я отправлюсь в Коннахт за Эйлиш, на обратном пути я собираюсь заглянуть в Киллало. Жду не дождусь новой встречи с Фоулой.

Вот почему я никак не мог воспринять слова Роунат всерьез. Томас не просто любил Фоулу, а обожал ее. После смерти Ифы между ними не все было гладко, но глубоко внутри я ни на миг не сомневался, что однажды они помирятся.

— Удивляюсь, что ты до сих пор с ней не повидался. Я помню, как ты переживал после известий о битве при Гленмаме.

— Фоула не вернулась в Киллало с войском короля Бриана. Вместо этого она решила навестить семью смертного мужчины.

В его голосе отчетливо слышалось глубокое неодобрение.

— Какого еще мужчины?

— Если верить простому люду, его звали Лонон. Говорят, он спас ее во время битвы, а потом пал от руки викинга.

— Достойный поступок достойного мужа.

Томас кивнул. Когда он вновь заговорил, из его речи исчезла прежняя неприязнь.

— Да. Я рад, что в тот день он оказался рядом.

— Что ж, друг мой, нам пора прощаться. Скоро мы увидимся вновь.

— До встречи, – ответил Томас, пожимая мою руку. – Когда придет час, я призову тебя обратно в крепость. А пока постарайся помочь монахам закончить строительство и не позволяй викингам перебить их всех.

— Я сделаю все, что в моих силах. Впрочем, речь о Дублине, поэтому не могу ничего обещать наверняка.

Мы с Томасом дружно рассмеялись. Почти как в старые добрые времена.

Когда я вернулся к себе в покои, Фиахра валялся в изножье моей кровати. В руке он сжимал кубок с вином и, судя по встрепанному виду, успел не раз наполнить и осушить его за время моей беседы с Томасом.

— Когда я посоветовал тебе отправляться в постель, я не свою имел в виду.

Фиахра даже не пошевелился – лишь понуро поглядел на опустевший кубок, а затем потряс его. Он тут же до краев наполнился виски – крепким отваром, который не так давно изобрели смертные.

— Томас рассказал тебе об Эйлиш?

— Да.

— Тогда тебе пора решать, Колмон.

Фиахра поднял руку и попытался устроиться поудобнее на моей кровати, но потерял равновесие и скатился на пол, беспомощно прижимаясь спиной к стене. Каким-то образом ему удалось не пролить ни капли виски.

— Что мне пора решать?

— На чьей ты стороне. Новое соглашение приняли уже шестьдесят лет назад, и сейчас мы пожинаем его плоды. Нас становится все меньше, а наши души… погибают, пока мы торчим взаперти. – Он стукнул себя кулаком по груди. – Я здесь больше оставаться не могу, Колмон. Знал бы ты, как я ненавижу эту гребаную крепость.

— Хочешь, чтобы было как раньше? Служить О'Нилам и ковать для них мечи, которыми они потом будут потрошить смертных из Мита? – Я облизнул губы. – Мой отец сражался бок о бок с воинами Мита. В одной из битв он пал, и в животе его я нашел один из твоих клинков.

— Твоего отца убил не я.

— Я и не говорил, что ты. – Подскочив к Фиахре в мгновение ока, я схватил его за горло. – Будь это так, ты бы давно был мертв. А вот клинок был твоим. Ты выковал этот клинок для своих смертных приятелей, и в результате погиб мой отец. И твой отец. И все воители, которых мы знали. В этих бесконечных войнах полегло немало Потомков. Посмотри по сторонам! Среди нас осталось всего четыре воителя и два оружейника. Вот почему Томас наслаждается подобной властью. В его распоряжении – сорок друидов, а у Гобнет – сорок ведьм. Пятьдесят целителей, двадцать виночерпиев и тридцать пять арфистов… А вот нас – тех, кто бился в войнах смертных, – уже почти не осталось. – Я ослабил хватку. – Во всем виноваты мы сами и наша жажда крови.