Книга Слова Королей и Пророков, страница 13 – Шона Лоулес

— Колмон, мы с тобой настолько же смертные, насколько и Туата Де Дананн. Отрицать это бессмысленно. И неужели ты думаешь, будто Томас держит нас здесь лишь затем, чтобы построить рай на земле? Он всегда был охоч до власти. Говорю тебе, он что-то затевает.

Я отпихнул оружейника.

— Но это действительно так! Зачем ему, по-твоему, наши сокровища? Он желает полноценной власти над Потомками – да и над смертными тоже. Вот зачем он хочет, чтобы мы навсегда их покинули. Чтобы мы перестали считать их друзьями, а вместо этого думали о них как о… чужаках. – Фиахра почесал нос, силясь оторвать голову от пола. – Он же тебе рассказал про тот слушок?

— Успокойся, Фиахра. Иди спать.

— Говорят, что Фоула спасла смертному жизнь с помощью дара, – произнес он с многозначительным взглядом.

— Не говори ерунды. Она бы никогда не нарушила этот закон. Уж кому, как не ей, знать о последствиях.

— Тогда почему, по-твоему, Томас собирается в Киллало, чтобы с ней поговорить? Ходит слух, что они с тем смертным… танцевали. Томасу все это… не понравится.

Я молча глядел, как Фиахра сползает ниже и ниже. Он сказал все, что собирался, и теперь его безжалостно тащил на дно сон заправского пьянчуги. Бедняга. Когда-то он был полон достоинства, а теперь превратился в такую же развалину, что и я. Не позволяя этому чувству жалости укорениться, я взвалил друга на плечо и отнес в его собственные покои. Я не сомневался, что скоро его начнет тошнить: уж лучше пусть замарает свои простыни, а не мои.

Когда я опустил его на кровать, Фиахра застонал, и меня обдало перегаром и вонью соленой рыбы. Один из его зубов медленно загнивал. Любой из наших целителей исправил бы это в мгновение ока, но вот его разум… Я понятия не имел, насколько прогнила его голова. Стоило ли верить тому, что Фиахра рассказал о Фоуле? А если допустить, что слух был правдив и Томас в него поверил, как он поступит дальше?

«Фоула в опасности, Колмон. Ей угрожаешь ты сам… и наши сородичи».

Чувствуя в голове зародыш плана, я отправился на тренировочную площадку, где по утрам собирались оставшиеся воители. Кербал и Тирнах уже вышли из крепости. Старый шатун и юный медвежонок стояли бок о бок – нечастое зрелище, ведь обычно Кербал терпеть не мог младшего товарища. Да и медвежонок, справедливости ради, едва ли испытывал к старику большую любовь. Тирнаху не довелось поучаствовать в войнах смертных, и его будоражили истории о битвах, прошедших мимо него.

Ардал пришел на площадку вскоре после меня, но предпочел держаться подальше от остальных – впрочем, как и всегда. Он превосходил ростом всех воителей, кроме меня, и предпочитал коротко стричь свои светло-каштановые волосы. Благодаря невозмутимому характеру он часто помогал Тирнаху и Кербалу находить общий язык, поскольку с одинаковым терпением относился к непоседливости первого и непрошеным советам второго. Ардал обнажил секиру – совсем новую и, судя по внешнему виду, выкованную сыном Фиахры. Кенн уступал отцу в кузнечном мастерстве, а свои творения любил украшать самоцветами. В секире Ардала их было четыре. Камни ему подарил двоюродный брат – Томас.

Кого же из них попросить о помощи?

Очевидным выбором был Ардал: самый умелый воитель, самый спокойный характер… и все же я очень сомневался, что он сохранит мой план в тайне от Томаса.