Книга Дети Богов и Воинов, страница 120 – Шона Лоулес

Я приблизилась к королю. Издалека было непросто разглядеть его как следует, и я обратила внимание лишь на глаза – голубые, как у Мурхи. Вблизи же я увидела седую бороду, глубокие линии морщин вокруг щек и рта, и широкие крепкие плечи молодого мужчины. Этого человека боялась вся Ирландия. Человека, на которого я обязана произвести впечатление.

Король Бриан пристально взглянул на меня:

— Сын утверждает, что не знает, откуда ты родом.

Я вытерла руки о передник. Томас велел лгать смертным, что я родилась в деревне близ острова Феннит: они, мол, все равно не удосужатся проверить. Он ошибался. За годы странствий я мало общалась со смертными, но они не раз удивляли меня, оказавшись умнее, чем я ожидала. Пусть даже Манстер – самая крупная ирландская провинция, здесь живут сплоченные кланы. Рано или поздно в Киллало обязательно явится кто-нибудь из окрестностей Феннита и скажет, что никогда обо мне не слышал. Если я хотела остаться в дуне Бриана Бору, пока подрастает Броккан, нельзя попадаться на лжи.

— Я лекарь, – сказала я. – У меня нет дома. Я брожу по всему острову и нахожу ночлег лишь по милости людской.

— Но где ты жила до того, как стать лекарем?

Внезапно меня осенило. Готова ли я пойти на это?

— Раньше моя семья жила неподалеку от Ласкского монастыря.

— Разве он не возле Дублина? – нахмурился Бриан. – Ты из викингов?

— Нет, я ирландка.

Отец Маркон прищурился:

— Ты жила в женском монастыре?

— Нет, я была мирянкой. Мы с матерью и сестрой помогали монахиням.

— Около шести лет назад Ласкский монастырь сгорел, верно? – Бриан посмотрел на священника.

— Да, верно, – ответила я. – На нас напали викинги и перебили всех монахинь. Мои мать и сестра тоже погибли в огне.

Я замолчала, надеясь, что моя изуродованная кожа поможет королю додумать остальное. А поскольку все монахини Ласка умерли, меня некому уличить во лжи. Пока король и священник перешептывались, я молча ждала, почти не осмеливаясь даже дышать.

Когда Бриан заговорил со мной снова, его голос уже звучал не столь сурово.

— Отец Маркон считает, что ты – монахиня, нарушившая обеты. Если это так, я могу подыскать тебе место в другом монастыре.

Я покачала головой:

— Нет, я никогда не давала обеты. Я была обычной мирянкой.

— Тогда хватит ходить вокруг да около, – нетерпеливо вздохнул отец Маркон. – Из какого ты клана? Кто твой отец?

— Неужели это правда так важно? Важнее моих слов и поступков?

Все четверо молча уставились на меня. Сказанное изумило их – как, впрочем, изумило бы и моих сородичей. Потомки относились друг к другу по-разному в зависимости от даров и родословной. Незнакомцам закрыта дорога в наш мир, и я полагала, что в Манстере дела обстоят так же. Да, здесь смертные благоволили освобожденным рабам и даже находили им работу, но они никогда не забывали, кто родился здесь… а кто оставался чужаком.

Так кто же я, если отказываюсь назвать имя своего клана? Судя по наморщенному носу священника, пустое место.

— Мой король, если она не хочет сознаваться, семья наверняка отказалась от нее, – заметил отец Маркон. – Я почти не сомневаюсь, что мальчик на самом деле ее сын. Она зовет его племянником, чтобы скрыть позор, и в наказание Господь покарал ее уродливыми шрамами.

— Не думаю, что… – начал было Мурха, но священник его перебил.