Книга Дети Богов и Воинов, страница 88 – Шона Лоулес

Я присела на траву и нежно рассмеялась:

— Твое сердце добрее моего.

— Смейся сколько хочешь, но я говорю тебе: так рассудила судьба. Ведь именно тогда и произошло то, что показалось мне невероятным. Фермер свистом позвал пса – здоровенного могучего зверя с длинными ногами и узкой челюстью. Я не сомневался, что зверь распугает весь скот, но этого не случилось. Он подбежал и отогнал коров своего хозяина от двух других стад, которые мы угнали. И я знал, что пес ни разу не ошибся, потому что коровы того фермера были помечены одним и тем же клеймом на боку. Я никогда не видел такой смышленой собаки.

Рассказывая, Олаф, обычно казавшийся сдержанным и суровым, выглядел очарованным и ошеломленным. Какой же странный этот норвежец. Красивые женщины, золотые украшения и пышногривые лошади Дублина не произвели на него никакого впечатления, зато он заинтересовался сообразительным псом.

— Ирландские волкодавы – самые умные собаки на свете, – заметила я. – Неужели ты раньше никогда о них не слышал?

— Слышал, – кивнул Олаф, – да только не верил. Я тут же сказал фермеру, что отдам ему все три стада за этого пса.

Я смогла только озадаченно улыбнуться.

— Теперь ты меня считаешь глупцом?

— Зависит от того, сколько коров ты отдал, – ответила я, пожав плечами.

— Восемьдесят.

— За одну собаку? Ты мог купить такую за сорок.

Олаф беззаботно улыбнулся:

— Но я хотел именно ту собаку и заплатил цену, назначенную ее хозяином. Мне не на что жаловаться.

— Как скажешь.

Я постаралась, чтобы в моих словах не прозвучала насмешка. Олафу не нравилось, когда над ним потешались, да и, справедливости ради, его сделка не столь уж и смехотворна. На обучение таких псов уходили годы, и именитые собаководы продавали щенков за очень большие деньги.

Олаф похлопал коня по бокам и повел его к густой траве на берегу реки. То, что я стояла именно там, было, конечно же, не более чем счастливым совпадением. Я наклонилась и сорвала еще одну маргаритку, пока ее не растоптала лошадь. Теперь уже Олаф смотрел на меня с озадаченным видом.

— Довольно о моих похождениях. Ты-то что здесь делаешь? Неужели украшения из цветов милее твоему сердцу, чем золото и драгоценности?

— Просто гуляю. – Я с трудом удержалась от грустной улыбки. С Олафом надо вести себя сдержанно, иначе он что-то заподозрит. – Когда я росла в отцовском дуне, вокруг простирались бескрайние луга. В Дублине все совсем иначе.

— Иногда я забываю, что ты не из викингов, – хмыкнул Олаф. – Ты ведь родилась в Ленстере, верно?

Я кивнула. Мне польстило, что Олаф постарался разузнать обо мне побольше.

— Мне стоило бы на тебя сердиться. Весь последний месяц ты устраивал набеги на земли моего отца. Впрочем, его уже нет в живых, и Ленстер принадлежит другому.

— Значит, теперь там правит твой брат?

Я покачала головой, и Олаф нахмурился.

— Но ведь твой брат еще жив? Разве у него отвоевали корону?

— В Ирландии совсем другие законы. Начнем с того, что королевский титул после смерти отца не переходит прямо к сыну. Здесь королем может стать любой, у кого есть ри-дамна.

С лица Олафа постепенно исчезла мальчишеская непосредственность, с которой он рассказывал про фермера и волкодава. Мой зять снова выглядел столь же сдержанным и непроницаемым, как и обычно. Меня это не особенно смутило. Мы наконец-то переходили к сути дела.