Книга Дети Богов и Воинов, страница 89 – Шона Лоулес

— Что еще за ри-дамна? – спросил он.

— Любой потомок короля по мужской линии не позже пятого колена имеет право стать королем. Когда умер отец, на трон претендовал не только брат, но и другие мои родственники: дяди, племянники и немало двоюродных братьев.

— Значит, наследником избрали не твоего брата?

— О нет, именно его. Малморда – великий воин, и он был лучшим из всех претендентов. Теперь он возглавляет клан О’Фелан, но всем Ленстером не правит.

Олаф обдумал услышанное.

— Почему же?

— В Ленстере все не так просто. Власть над провинцией разделена между тремя крупнейшими кланами. Когда умер отец, корона перешла от клана О’Фелан к клану О’Муиредег. А когда умер Угайре из клана О’Муиредег, трон достался Доннахе из клана О’Дунхада. – Я указала на восток. – На прошлой неделе ты устроил набег на один из дунов Доннахи.

Олаф презрительно поджал губы:

— Его воины почти не сопротивлялись.

— Потому что они трусы, и сам Доннаха – тоже трус, как и его отец, Доуналл Клоин.

На этот раз я решила не скрывать злобной горечи. Олаф прижал ладонь к боку коня.

— Твой голос полон боли, Гормлат. Что натворил этот Доуналл Клоин?

— За год до смерти Амлаф взял Доуналла Клоина в заложники и потребовал у клана О’Дунхада выкуп. Они согласились, но в последний момент им на выручку пришел верховный король Шехналл, и они отказались платить. – Я закрыла глаза. – Войска Дублина и Ленстера сразились при Таре.

— Я слыхал об этой битве, – вздохнул Олаф. – О ней знают даже в Вендланде.

Я прижала руки к груди:

— Тогда мой муж впервые в жизни проиграл сражение ирландскому королю. Ни один владыка Дублина еще не ведал такого позора. Амлаф потерял на поле боя любимого первенца, Рагналла, и утратил рассудок. Он рыдал как младенец, когда его выжившие сыновья несли Рагналла на погребальный костер.

Я невольно вспомнила тот день, словно все случилось вчера, и моя притворная скорбь внезапно стала такой же настоящей, как трава под ногами.

Олаф забрал у меня одну из маргариток.

— Наверное, я неправильно тебя понял, Гормлат. Я и не знал, что ты так любила Амлафа.

— Это случилось не сразу. Какая тринадцатилетняя девочка хочет семидесятилетнего мужа?

— Никакая.

— Но я всегда его уважала. Все боялись Амлафа, и никто не смел ему перечить. Чем взрослее я становилась, тем больше это ценила.

Олаф протянул мне цветок:

— Любой легенде рано или поздно приходит конец, Гормлат. Даже Амлаф был не вечен.

— О чем это ты?

— Разве верховный король Шехналл не разгромил его при Таре?

— К тому моменту Амлафу перевалило за восемьдесят. Войском с его дозволения командовал Рагналл, а этого дуболома никто не воспринимал всерьез. Шехналл попросту воспользовался тем, что Амлафа одолела старость. Как это грустно. Иногда дети – не благословение, а проклятие.

— Ни разу не слышал, чтобы хоть одна мать произносила подобные слова.

— Они даются легко, если повезло иметь такого сына, как Ситрик.

Много лет назад, когда я только вышла замуж и ненавидела свою новую жизнь, я не подозревала, что однажды скажу что-то подобное. Растущего внутри ребенка я воспринимала исключительно как очередной источник страданий и боли. Я ненавидела беременность – ненавидела, что мое тело больше не принадлежит мне одной. Но как только родился Ситрик, я прозрела. Мне повезло обрести человека, который любил меня и нуждался во мне, и теперь, когда он стал сильным, красивым и могущественным мужчиной, другие матери могли только завидовать мне.