Книга Мое сердце переехало, страница 3 – Мишель Бюсси

Я записываю эти детали, чтобы вспомнить их, мама, спустя годы. Я понимаю, что мой мозг всё запечатлел в тот вечер. Может быть, я тоже догадалась, что должно было произойти… А может быть, всё наоборот. Если я помню все детали, если всё запечатлелось в моей памяти, то это из-за всего того, что произошло потом. Чтобы никогда не забыть! Чтобы найти объяснение, подсказку, свидетеля, как тот парень, который курит сигарету перед баскетбольной площадкой, или тот другой, который сидит в своей машине под фонарём. Вспомнить всё, мама, каждую фигуру, каждую тень, каждый лист на дереве, каждый листок, лежащий на столе перед тобой.

На этот раз Видам опустошил свою чашку. Ты в последний раз умоляла его.

— Останьтесь, чтобы поговорить с ним. Пожалуйста. Останьтесь, чтобы всё ему объяснить. Мне он не верит.

Видам поставил чашку на стол. Болдук залез под одеяло, чтобы лизнуть мне пальцы. Я позволила ему, хотя мне это не нравилось.

— Я не могу, Мая. Уже поздно, я же вам говорил. Я не посредник, я просто уполномочен управлять вашим бюджетом.

Я его ненавидела! Сильнее, чем когда-либо! Что у него было такого важного? Сходить за хлебом, пока пекарня не закрылась? Принести цветы своей жене? Или он просто боялся встретиться с папой? Он предпочитал читать тебе нотации и оставлять тебя одну разбираться с ним. В этом заключалась его работа? Привязать тебя к столбу и свалить?

— Ричард, он меня убьет.

Так Видама звали Ричард… Я впервые услышала его имя, впервые ты его так назвала, по крайней мере, мне так показалось.

Это не вызвало у него никакой реакции. Он сделал вид, что не слышал, и отступил на три шага, чтобы выйти. Трех шагов хватило почти от дивана до входной двери.

Он положил руку на ручку.

— Пожалуйста, Ричард, помоги мне.

— Я и помогаю, Мая. Клянусь, я именно это и делаю. Я помогаю тебе и многим другим весь день напролёт. Но я не могу спасти тебя. Ни тебя, ни твою дочь. Только ты сама можешь это сделать!

— Он меня убь…

Ричард Видам уже вышел. Дверь закрылась.

Я прижала Болдука к себе еще крепче. Его шершавый язык устремился к моей шее. Я выглянула в окно и ждала довольно долго. Надо сказать, у нас лифт постоянно ломается! Наконец я увидела, как Видам вышел, прошел немного по тротуару, пересек парковку и подошел к черной машине. Его машина! Я ее знала — это была самая большая машина в районе. Когда он открыл дверцу, я увидела, что внутри его кто-то ждал. Женщина. Женщина, которую, как ни странно, мне казалось, что я знаю, но я не могла хорошо разглядеть ее лицо. Я отложила всё это в угол своего сознания: большую машину, женщину, скрывавшуюся в тени, то, как Видам поцеловал её, как положил руку ей на бедро. Так вот почему он не мог остаться? Потому что ему нужно было встретиться с другой женщиной?

Клянусь тебе, мама, в тот вечер я всё запечатлела в памяти, даже точнее, чем камера.

Чёрная машина тронулась с места и исчезла. Марку я узнала только гораздо позже. Volvo 244, Black Star.

А ты, мама, осталась склонившейся над столом. Ты плакала над своими бумагами. Папа, между тем, скоро должен был вернуться.

Больдук почти заснул у меня на руках. Я нежно гладила его, чтобы не разбудить. Ему было шесть месяцев, ему нужны были ласки. Мне тоже это было нужно, поэтому я тихонько позвала тебя.