Книга Мое сердце переехало, страница 61 – Мишель Бюсси

Нас, застрявших в «Прерии, - не должно быть больше тринадцати детей, и тем не менее сегодня вечером никто не заметит нашего отсутствия.

Бене в отпуске. Она вернётся только через несколько недель после родов. Когда её нет в доме № 2, там дежурят стажёры, временные работники, не имеющих диплома, тех, кто плачет, как только читает наши дела, и смотрит на нас, будто мы — Хайди или маленький Реми. Или, что ещё чаще, тех, кто не выдерживает оскорблений, как только пытается проявить хоть какую-то авторитетность, и пакует чемоданы при первом же кризисе.

Среди редких штатных сотрудниц никто не рвётся дежурить в рождественский вечер, поэтому мы отправляем тех, у кого нет выбора. Я даже не уверена, что Элоди, новая координаторша, прибывшая вчера утром — ей, наверное, всего на пять лет больше, чем нам, — знает наши имена, а тем более количество стульев, которые нужно расставить вокруг стола для рождественского ужина.

Что касается способа побега, мы с Ниной решили пойти по классическому пути: две простыни, завязанные узлом и подвешенные к радиатору под открытым окном.

— Семь лет я об этом мечтала! — сказала мне Нина с блестящими глазами, вешая простыни. Нельзя же провести всё детство в приюте и ни разу не сделать чего-то подобного!

— Мы уже идём, Стиви.

Как всегда, Стив, ты пунктуален. Ты припарковал фургон своего дяди — сантехника, жестяного мастера и скупщика краденного — на тротуаре под нашим окном. Ты заверил нас, что если умеешь водить «103-ку, - то умеешь водить всё. В рождественский вечер до полуночи ни один коп не выйдет на улицу. Они, как и все, будут жрать индейку в полицейском участке и выйдут только после десерта, чтобы ловить тех, кто возвращается домой, выпив лишнего. С Рождеством, штраф — в подарок.

Ты качаешь головой, чтобы молот Тора, твой Мьёльнир, как ты пишешь в своём Quid, раскачивался у тебя на груди. Ты утверждаешь, что в нём заключена сила всех твоих предков-викингов, а я больше всего боюсь, что он размозжит тебе грудь. Ты выглядишь уверенным в себе, Стиви. Нина тоже кажется решительной.

Карим до сих пор не пришёл.

А я дрожу. Неужели я настолько сошла с ума, что втягиваю вас в это безумие? Я удерживаю Нину за руку, прежде чем она ухватится за простыню. Говорю достаточно громко, чтобы ты тоже услышал внизу.

— Ещё можно всё остановить.

Ты и Нина смотрите на меня с удивлением. Остановить всё? Мы готовим наш план уже шесть недель. Мне приходится уточнить.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Мы не просто вытворяем какую-то глупость. Мы готовим ограбление. Если нас поймают…

Нина толкает меня, чтобы схватить простыню.

— Нам ничего не грозит, мы несовершеннолетние.

Как бы в подтверждение этого, ты наклоняешься к пассажирскому сиденью, чтобы взять свой Quid.

— Ладно, Стив, не надо мне читать раздел «Уголовный кодекс для несовершеннолетних. -Мы не попадём в тюрьму, ладно, но… (я делаю глубокий вдох)… это слишком рискованно! Это моя история. Это я хочу проникнуть в дом Видама, обыскать его, прочитать номерной знак той чёрной машины в его гараже. Вам тут нечего делать.

Ты свистишь сквозь последние оставшиеся зубы, глядя в открытую дверь.

— Просто куча денег — десять номерных знаков, которые можно разделить на четверых.

На улице ледяной холод. Мне следовало бы увидеть в этом знак того, что всё пойдёт наперекосяк.