Книга Волк без присмотра, страница 29 – Ливи Лэм

Он кинул на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу, но лицо его немного помрачнело.

— Откуда у вас такая информация?

— Подслушала, – призналась я и продолжила: – Если что-то не так, я хотела бы это знать.

Джинхо снова замолчал. Я уже потеряла всякую надежду на ответ мужчины и только собиралась отвернуться от него, как полицейский вдруг произнёс:

— Ким Минсок за свои преступления получил пожизненное. Поскольку его посчитали опасным и для других заключённых, он должен отбывать своё наказание в одиночной камере. Пять квадратных метров, одинокие прогулки, одиночная смена в столярке. Полная изоляция от социума.

— Но это не так?

Сержант вновь посмотрел на меня:

— Минсок сидит в одиночке, это верно. Только вот в камере, предназначенной для содержания четырёх заключённых. Он получил разрешение от начальника тюрьмы иметь на своём счёте более 500 тысяч вон. И до меня дошли слухи, что его одинокие прогулки не такие уж и одинокие. Иногда он пересекается с другими пожизненно заключёнными.

Я растерялась от полученной информации:

— Подождите, но вы ведь говорили, что он не связывается с внешним миром, не получает писем, не говорит с кем бы то ни было и встречается только со своим адвокатом!

Пак Джинхо кивнул, соглашаясь с моими словами, но между тем продолжил:

— Тогда мы только обсуждали возможность разговора с Ким Минсоком, и никто особо не интересовался его делами в тюрьме. Но как только мы сообщили ему, что разговор с вами состоится, сразу получили от него согласие на встречу. А уже во время подготовки всплыли эти странные детали.

— Как часто выдают такие разрешения пожизненно заключённым? – спросила я, скрестив руки на груди.

— Насколько я знаю, заключённые пишут такие прошения часто, чуть ли не каждый день. Но в девяноста процентах случаев их отклоняют. Если не начальник тюрьмы, то комиссия.

— Тогда почему убийце тринадцати человек подписали такое разрешение?

— Вот это как раз и странно.

Я замолчала и принялась обдумывать услышанное. Сержант тоже молчал, поэтому остаток пути мы не обращали друг на друга никакого внимания. Я размышляла о том, как же так получилось, что, будучи за решёткой, Ким Минсок оказался свободнее, чем я? Да, он никогда не восстановит положение в обществе. Но я уверена в том, что для него это не имеет никакого значения. Социум волновал убийцу в последнюю очередь, поскольку тот изначально относился к внешнему миру как к месту охоты, не более. Очевидно, чтобы получить такие привилегии, ему пришлось подёргать за пару ниточек, а значит, Минсок точно знал, как этого добиться. Скорее всего, оказавшись за решёткой, первое, что он поручил своему адвокату, – это собрать компромат на тех, от кого зависят нужные убийце решения.

Вернулась из своих раздумий я только тогда, когда наша машина оказалась перед воротами исправительного учреждения «Аньян».

Когда я взглянула на высокие железные ворота, всё внутри резко сжалось от волнения.

— Пойдёмте, – тихо произнёс сержант, но я всё равно вздрогнула, – нужно пройти досмотр и отметиться. Вот, возьмите.

Он протянул мне кепку, при этом даже не взглянув на меня.

— Думаете, она мне понадобится?

— Нас встретит заместитель начальника тюрьмы, он же отметит и проведёт нас в комнату для допроса. Я просто хочу… – На этих словах он запнулся, словно пытался договориться с собой о том, нужно ли лишний раз со мной откровенничать, но через мгновение продолжил: – Минимизировать риски.