Книга Волк без присмотра, страница 55 – Ливи Лэм

— Понимаю, – с сочувствием отозвался детектив, – хотите есть? Может быть, чаджанмён?^[2]

Я улыбнулась.

— Нет, спасибо, еда – это последнее, о чём я сейчас думаю.

— Кимпаб?

В животе предательски заурчало. Мужчина услышал звуки, которые издавал мой живот, и, тепло улыбнувшись, поднялся со своего места и вышел из комнаты.

Минуту спустя дверь снова открылась, и я, улыбаясь, обернулась на звук, но в дверях стоял не детектив Квон с порцией еды, а Джинхо.

— Что с твоим лицом? – спросил он.

— Это улыбка, – ответила я, и сержант наигранно ужаснулся от моих слов. – Детектив Квон сказал, что принесёт кимпаб…

— В такой момент можешь думать о еде?

— Не думала об этом, пока в животе не заурчало, – отозвалась я, – оказывается, я не особо-то и помню, когда ела в последний раз.

Сержант закрыл дверь и, подойдя к столу, рухнул в кресло, расположенное напротив меня. У него в руках было две папки, и одну из них он протянул мне. Я взяла документы и вслух прочитала заголовок:

— Отчёт профайлера…

— Ты хотела ознакомиться, – проговорил Джинхо, не отрываясь от документов из своей папки, – может, действительно, твой писательский взгляд увидит здесь что-то, за что можно зацепиться.

— Ох, так много? – В моём голосе хорошо было слышно отчаяние.

— Чуть меньше пятидесяти страниц, – ответил Джинхо и посмотрел на меня, – чем раньше начнёшь, тем быстрее справишься.

Выдохнув, я открыла папку и погрузилась в отчёт.

Профайлинг в Южной Корее был относительно молодой наукой и, как и любое никому не известное направление, в начале своего пути столкнулся с неприятием и сомнениями насчёт того, нужно ли вообще тратить ресурсы на это дело. Но благодаря упорному труду первого в стране отдела профайлинга сейчас ни одно расследование насильственных преступлений не обходилось без их заключения.

Чтение отчёта позволило мне не только изучить описание предполагаемого преступника, но и подробнее ознакомиться с деталями всех преступлений.

Первая жертва, неизвестный мужчина, до сих пор не был опознан, и этот факт казался мне удивительным. В отчёте было написано, что, вероятнее всего, преступник изуродовал лицо жертвы, чтобы оттянуть установление личность, и, возможно, жертва и её убийца были знакомы.

— Чушь.

— Что? – тихо переспросил Джинхо, отвлекаясь от чтения.

— Здесь сказано, что неизвестный и преступник, возможно, были знакомы. Это чушь.

— Считаешь, что профайлеры облажались?

— Нет, – терпеливо отозвалась я, – считаю, что они думают не в том направлении, поскольку не знают о связи подражателя с вебтуном и Ким Минсоком.

— Лина, – обратился ко мне сержант и потёр глаза, – последние несколько недель выдались крайне тяжёлыми, да и сегодняшний день не отличается чем-то хорошим. Не могла бы ты сразу приступить к самой сути?

— Хорошо, – ответила я и положила отчёт профайлера на стол, – знаешь, как быстро понять мотив убийцы? По телу жертвы. Предположим, первая жертва была с ним знакома, и одновременно с этой информацией будем держать в голове то, что мы подозреваем убийцу в совершении других преступлений. Тогда подражателю нет смысла уродовать его лицо. Мы бы просто никогда не нашли тело.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, обдумывая мои слова.

— Допустим, – наконец заговорил он, – оставляя жертву в месте, где её могли бы обнаружить, пусть и не сразу, преступник хотел бы, чтобы мы нашли тело.