Книга Похищение с огоньком, страница 79 – Айская

— Василиса... Не заставляй меня пожалеть, о том, что я сейчас сделал.

— Ну вот, началось! — Онур нервно заерзал. — Фархад, не слушай её, в ней сейчас говорит литр вдовы Клико. Василиса, посмотри, хватит его доканывать! Он же сейчас взорвется! Если он рванет, нас найдут только по твоей повязке и моим винирам. Давайте сменим тему!

Васька потянулась к лицу Фархада, но в последний момент передумала и просто ткнула его пальцем в плечо и промямлила.

— Поехали уже, я хочу, чтобы эта машина перестала кружиться перед глазами.

Она вздохнула и плюхнулась обратно на сиденье. Фархад выругался сквозь зубы, но снова нажал на газ. Машина тронулась, уже не так агрессивно.

Через час машина чихнула, дернулась в предсмертной судороге и заглохла прямо у колонки заправки с таким видом, будто у неё только что случился инфаркт от всего услышанного в салоне.

— Ну всё, приплыли. Бензин кончился так же эпично, как и твоё благоразумие, — прорычал Фархад, выходя из машины.

Онур вывалился следом, жадно вдыхая ночной воздух, который пах пылью и дешевым фритюром. Но следом за ними, цепляясь за дверцу, как утопающий за спасательный круг, начала «выползать» Василиса.

— Куда?! — Фархад мгновенно оказался рядом, пытаясь запихнуть этот комок перегара обратно в салон. — Сиди тихо! Ты и так уже напела на три пожизненных срока в аду для меломанов!

— Не смей запирать птицу в золотой клетке! Тем более, что клетка заглохла! — Василиса ловко вильнула бедром, едва не сбив Фархада с ног. Её блуждающий взгляд внезапно зацепился за неоновую вывеску через дорогу. Там, ядовито-синим цветом, красовалась надпись: «Dövme Salonu».

— Опачки! — Василиса прозрела. — Мне нужно клеймо! Я хочу зафиксировать этот вечер на своей шкуре. Я иду бить татуху!

— Никаких татуировок, — Фархад преградил ей путь, он выглядел как античный бог, которому очень хочется кого-нибудь придушить. — На твоём теле не будет ни одной лишней точки, пока я жив.

— «Пока ты жив»? — Василиса расхохоталась так, что люди на заправке начали оглядываться. — Ты теперь — социальный труп! А покойники не имеют права голоса на распоряжение имуществом живых. Моё тело — мой храм, и я собираюсь расписать его под хохлому на турецкий манер!

Фархад в бешенстве махнул рукой, отворачиваясь к бензобаку:

— Да делай что хочешь! Мне плевать!

Василиса, гордо пошатываясь, направилась к салону. Не доходя до двери она замерла, хлопнула себя по карманам и поняла, что денег у неё нет.

— Огурчик, душа моя, — промурлыкала она, оборачиваясь к другу. — Одолжи денег бедной сиротке на художественную роспись?

— Вася, я бы с радостью, — Онур виновато вывернул пустые карманы, — но мой бюджет сейчас — это три лиры и пуговица. Я на мели, подруга.

Василиса перевела взгляд на Фархада. Тот стоял у колонки, скрестив руки на груди, воплощая собой памятник суровому равнодушию.

— Фархад, будь мужчиной. Дай денег на вечную память о твоём героизме!

— Нет, — коротко бросил он.

— Ах, нет?! — Василиса фыркнула, поправляя растрепанные локоны. — Ладно. Пойду так. Надеюсь, там мастер — настоящий мужчина, эстет. Я ему свою «Матильду» покажу, подмигну пару раз... Глядишь, он мне по доброте душевной и за красивые глаза всё бесплатно сделает. Матильда — она такая, перед ней еще никто не устоял!