Книга Похищение с огоньком, страница 80 – Айская

Она уже развернулась и пошла к двери салона, когда за её спиной раздался рык, больше похожий на звук двигателя спорткара. Фархад в три прыжка преодолел расстояние между ними, железной хваткой вцепился в её запястье и буквально впечатал в её ладонь свою платиновую карту.

— Возьми, — прошипел он ей прямо в губы. Его глаза метали молнии, способные зарядить небольшой город. — И не смей... слышишь, не смей даже думать о том, чтобы показывать кому-то свою, как ты выразилась «Матильду». Или любого другого персонажа из твоего пьяного анатомического атласа!

— Ой, как мы заговорили, — Василиса победно улыбнулась, прикусив карту зубами. — Ревность — это так сексуально. Сделаю татуировку на самом видном месте с надписью: «Не влезай — убьет Фархадом!».

В тату-салоне воздух был пропитан запахом антисептика и дешевых ароматических палочек. За стойкой, сосредоточенно натягивая черные перчатки, стояла девушка с короткой стрижкой цвета воронова крыла и пирсингом в брови. По-русски она изъяснялась короткими, рублеными фразами, будто каждое слово стоило ей огромных усилий.

— Привет... — девушка кивнула на кресло. — Моя... рисовать. Твоя... платить. Что бить будем?

— Мне нужно что-то глубокое. — Василиса с трудом удержала равновесие, усаживаясь в кресло. Она вытянула тонкое запястье. — То что отражает мою хрупкую натуру в этом жестоком мире мужчин. Сделай мне дельфинчика.

Тату-мастер нахмурилась, пытаясь уловить смысл в потоке красноречия.

— Делфин? — переспросила она. — Прыг-прыг рыба умный? Окей. Поняла. Будет делфин. Очень дикий и умный делфин.

Когда игла коснулась кожи и салон наполнился характерным жужжанием, Василиса отвернулась к окну. Там, в холодном свете неоновых ламп заправки, стояли Фархад и Онур. Они о чем-то напряженно спорили. Фархад размахивал руками, его лицо было искажено гневом, а Онур, засунув руки в карманы, виновато качал головой.

Процесс начался под жужжание машинки, которое действовало на Василису как колыбельная.

— Посмотри на него... — прошептала Василиса, её взгляд затуманился. — Злится... Мой прекрасный, яростный покойник. Фархад... он же как кактус. Снаружи колючий, а внутри... — она икнула, —...внутри просто еще больше кактуса. Но такого любимого… Он меня бесит, раздражает, выводит из себя… но я всё равно хочу быть рядом. Потому что он — настоящий. А я влюбилась в него по самые уши….

Девушка сосредоточенно вбивая пигмент под кожу, лишь коротко кивнула:

— Любовь — это когда больно, но хочешь ещё. Терпи, ханым. Дикий делфин почти готов.

Через пять минут философские размышления сменились мерным, почти мелодичным посапыванием. Алкоголь монотонный звук сделали своё дело — Василиса вырубилась прямо в кресле, уронив голову на плечо.

Тату-мастер работала сосредоточенно. Она бросала косые взгляды на Фархада.

Прошло около часа. Жужжание прекратилось. Девушка аккуратно протерла кожу Василисы и наклеила прозрачный пластырь, который в свете ламп выглядел как вторая кожа.

— Эй! Проснуться! Финиш! — мастер легонько потрясла Василису за плечо.

Василиса вскинулась, хлопая ресницами и пытаясь понять, в каком измерении она находится.

— Что? Где? Дельфин уже уплыл?

— Всё делать, — девушка гордо указала на заклеенное запястье. — Смотреть нельзя три дня. Потом этот... бумажка... пленка... снимать. Мочить — нет. Чесать — нет. Поняла?