Книга Проблемный игрок, страница 94 – Пайпер Рейн

Хедли объясняет маме, как обращаться с бутылочками и подогревателем для смеси, но каждый раз, когда наши взгляды встречаются, она округляет глаза и беззвучно произносит:

— Сделай что-нибудь.

— А вот и он, — отец тянется на верхнюю полку и достает ящик с инструментами, который сам же и подарил. — Ты же чем-то собирал кроватку, — он качает головой и возвращается в спальню.

Когда я захожу туда, отец уже откручивает болты.

Их не переубедить. Сегодня мы с Хедли спим вместе, и Таннера в кроватке рядом не будет.

Когда приходит время укладывать Таннера, мама дает ему бутылочку, сидя в кресле, а отец читает сказку на ночь, пока мы с Хедли торчим на диване.

Она свернулась калачиком, прижавшись ко мне, ведь мы должны выглядеть как настоящая пара. Плечо маняще мягкое. Колени упираются в меня в паре сантиметров от члена, и сидеть на столь мизерном расстоянии, зная, что ничего не произойдет, — сущая пытка.

И чувство усугубляется тем, что некогда мы спали. Знаю, чего лишен. Знаю, что ее заводит. Знаю, от чего Хедли кончает. Помню издаваемые ею звуки, когда что-то нравится или когда она близка к оргазму, — все это прокручивается в голове на повторе, как изощренное наказание. За время выездных игр я дрочил чаще, чем в подростковые годы.

Хуже всего то, что дело вовсе не в отсутствии секса как такового. Дело в том, что я не могу заняться сексом сней. И не хочу никого, кроме Хедли.

Как только Таннер отрубается, родители тут же заявляют, что идут спать.

— По вашему времени еще совсем рано, — хмурюсь я.

— Мы старые, милый, и уже успели повозиться с Харпер перед вылетом. К тому же, нам нужно спать, пока спит он. Спокойной ночи, — мама улыбается, машет и скрывается в гостевой комнате.

Отец тоже желает спокойной ночи, и дверь закрывается с тихим щелчком.

Хедли не отодвигается. Это что, приглашение?

— Пожалуй, нам тоже пора. Завтра перед игрой мне нужно заехать в книжный, — она встает и потягивается.

Полоска обнаженной кожи, мелькнувшая, когда ее футболка задралась, заставляет член дернуться. Сильно сомневаюсь, что смогу провести с Хедли ночь в одной кровати, не попытавшись зайти дальше.

— Ага, — я выключаю телевизор и проверяю замок. Затем мы идем в комнату.

По очереди совершаем вечерний ритуал в ванной — сначала ее очередь. И когда Хедли выходит в коротких обтягивающих шортиках и майке на тонких бретельках, под которой явно нет лифчика, я понимаю: посиневшие яйца сегодня обеспечены.

Я иду в ванную, а на обратном пути к кровати стягиваю футболку. Хедли уже забралась на двуспальный матрас и забилась на самый край, пытаясь сохранить максимальную дистанцию.

— Удобно? — я забираюсь под одеяло.

— Вполне, — ее голос звучит тихо и неуверенно.

— Хочешь, я построю стену из подушек?

Хедли смеется, и напряжение спадает.

— Нет, думаю, я справлюсь.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Прости, — шепчу я.

Она тоже поворачивается.

— Не извиняйся. Твои родители замечательные.

— И все же ты застряла со мной в одной постели.

— Многие душу бы продали, чтобы оказаться на моем месте. Вряд ли это можно назвать неудобством.

— И все же. Мне неловко.

— Брось.

В том, чтобы лежать в темноте, повернувшись друг к другу лицом, и шепотом переговариваться, есть что-то глубоко интимное. Хедли — гораздо больше, чем просто фиктивная жена и няня. Она мой друг — человек, с которым мы за столь короткое время стали очень близки.