Книга Высокие ставки, страница 2 – Пайпер Рейн

— Ты рада попасть в лагерь? — спрашиваю я её, радуясь, что она хотя бы ест свои фрукты.

— Мне немного страшно.

Я завязываю одну сторону её волос в хвост, чтобы сосредоточиться на косе на другой стороне головы.

— Почему тебе страшно? — Я заглядываю ей через плечо и вижу, как она жуёт кусок дыни, который нацепила на вилку.

Лили — одна из тех счастливых и весёлых детей, которые обычно радостно прыгают, как в диснеевских фильмах. Та принцесса, которая жила в башне с длинными волосами, всегда напоминает мне о ней. Я забыл её имя. Мне приходилось смотреть так много фильмов о принцессах, что все они слились в моей голове.

— А если я никого не буду там знать? — её голос тихий и испуганный, и он затрагивает струны сердца, о наличии которых я и не подозревал, пока впервые не увидел её ангельское личико, когда она только родилась.

— Ну и ладно. Ты легко познакомишься с новыми друзьями.

Я несколько раз растягиваю пальцы после того, как заплёл одну косу, и сжимаю её плечо, прежде чем перейти к другой стороне.

— Мэллори будет там. — В её голосе уже нет прежнего волнения.

— Это хорошо, — рассеянно говорю я, изо всех сил пытаясь закрепить вторую косу на месте. — Иногда мне жаль, что ты унаследовала мои густые волосы. — Положив руки ей на плечи, я наклоняюсь и целую её в щёку.

Она поворачивает голову и улыбается мне. Я отвечаю ей улыбкой и обхожу стол, чтобы налить себе кофе в дорожную кружку, так как действие принятого кофеина уже прошло.

— Папочка? — говорит Лили позади меня.

Я оглянулся через плечо, чтобы она знала, что я слушаю, даже когда собираю её сумку и собираю свои шмотки.

— Я получила свои густые волосы от тебя? — спрашивает меня.

— Ага, — рассеянно отвечаю я, глядя на свой телефон на стойке и видя, что теперь мы опаздываем на три минуты.

— А что я получила от мамы? — голос у неё низкий и неуверенный, и, несмотря на все мои усилия за последние несколько лет, я знаю, что она боится моей реакции на её вопрос.

Я всегда пытался привить определенное доверие между нами с Лили. Мы — всё, что у нас есть, и она должна чувствовать себя в безопасности со мной, поэтому наши разговоры всегда были открытыми и честными, за исключением одной темы — её матери.

Мои руки замирают на молнии её рюкзака. Она молчит, и я предполагаю, что она смотрит на меня. В ожидании ответа.

Я оборачиваюсь и прислоняюсь к стойке. Я напрягаю губы в улыбке, чтобы дать ей понять, что это тема, которую мы можем обсудить. Определенная информация, безусловно, будет закрыта, но если она хочет обсудить свою маму, я смогу на это согласиться.

— Я бы сказал, что ты унаследовала её дикую жилку. — Я наклоняюсь вперёд и сжимаю её талию.

Она хихикает, и её голубые глаза на мгновение загораются, прежде чем она отталкивает мою руку.

— Дикая жилка? — уточняет.

Я ломаю голову над определением выражения, подходящего для ребёнка, чтобы прояснить его.

— Вот что, давай я тебе объясню всё в машине. Мы должны уже идти. Ты же не хочешь опоздать в свой первый день.

Я принял её макияж, как и тот факт, что она не прикоснулась к своим яйцам — всё, что угодно, лишь бы избежать этого разговора.

Она быстро закрепляет браслет на запястье. Браслет, который больше похож на защитную броню, чем на модный браслет. В конце концов, нам придётся обсудить, что ей лучше его снять.