Книга Чудо для декана, страница 1 – Дарья Барашик

Вот и подходит к концу этот проклятый год — самый трудный и грустный в моей жизни. Люди суетливо скупают мандарины и украшения, торопятся прогнать надоевшую Крысу и встретить Металлического Быка, надеясь, что он принесет удачу и стабильность. А я, бедная студентка, в двенадцатом часу ночи плетусь по заснеженной московской улице в дурацком костюме Снегурочки. Мишура на платье уже слегка облезла, колпак сползает на глаза, а синтетическая ткань противно колется и не греет. Виноват во всём этом новенький телефон, который пришлось купить на отложенные деньги. Старый разбился вдребезги — выскользнул из рук на лестнице, — а с ним столько воспоминаний улетело в никуда: фотографии с мамой, переписка с подругой, даже тот милый голосовой от бывшего, который я так и не решилась удалить. Теперь мне нечем платить за съём комнаты, поэтому пришлось согласиться на авантюру с Дедом Морозом, точнее с моим одногруппником Лёшкой. Мы ходили по чужим квартирам, кривлялись перед детьми, рассказывали стихи и раздавали конфеты. Как ни странно, за три дня мы заработали достаточно, чтобы перекрыть долг. Я даже позволила себе маленькую слабость — купила бутылку недорогого, но терпкого красного вина, как обещание самой себе, что праздник хоть немного коснётся и меня.

До курантов осталось пятнадцать минут. Скоро двенадцать раз пробьют московские часы, а я не спеша бреду к своему временному жилью и жую вишнёвый пирог, который Лёшка сунул мне на прощание. Пирог домашний, чуть пригорелый, с кисловатой начинкой, пахнет детством и уютом. Лёшка, счастливый, пошёл к своей девушке — обниматься под бой курантов и загадывать желания. А я… А я сейчас приду в пустую комнату, налью себе бокал вина, включу сериал на телефоне и лягу спать. Надеюсь, Антонина Семёновна, моя вечно недовольная хозяйка, ушла к соседке и не станет врываться с проверками. Хочется просто упасть лицом в подушку и забыться, хотя бы на эту ночь.

Мои невесёлые размышления прервал резкий, пронзительный плач ребёнка. Он разрывал тишину зимней ночи, отражаясь от стен домов и смешиваясь с шумом ветра. Плач был таким отчаянным, что у меня что-то кольнуло в груди. Я подняла глаза и увидела мужчину — он стоял у подъезда соседней высотки, неуклюже прижимая к груди свёрток с младенцем. Его фигура казалась чужой на этой пустой улице: тёмное кашемировое пальто, дорогой шарф, аккуратно намотанный вокруг шеи, но лицо при этом растерянное и усталое. Ему было около тридцати, тёмные волосы выбивались из-под воротника, а высокий рост делал его похожим на обелиск посреди сугробов. Он выглядел как человек, который привык управлять жизнью, но сейчас оказался бессилен перед маленьким кричащим комочком.

— Тише, малышка, тише… — голос у мужчины был низкий, обволакивающий, почти как музыка, — твой брат скоро придёт. Ну пожалуйста…

Но ребёнок продолжал заливаться слезами, и каждый его всхлип резал тишину как нож.

Я не люблю детей — особенно когда они плачут. Младшая сестра в своё время довела меня до нервной дрожи: она орала так, что соседи вызывали полицию, думая, что у нас кого-то пытают. Но сейчас, глядя на этого незнакомца с тёмными кругами под глазами, я почувствовала странную жалость. Тем более сегодня Новый год — время чудес, даже если они случаются не с принцессами, а с уставшими аниматорами. Я вздохнула, отряхнула снег с плеча и решительно направилась к нему.