Книга Наследие Десяти, страница 151 – Рия Райд

— Что тебе нужно, Питер? – выдавила я, сжав челюсти и бросив взгляд на его руку, что по-прежнему была на моем плече.

Фыркнув, он отстранился с явным разочарованием.

— Ты всерьез думаешь, что я буду тебя этим шантажировать? Что кому-то есть дело до того, что Эндрю завел любовницу? – Отхлебнув несколько глотков из своего бокала, он равнодушно отмахнулся. – Я просто удивлен, он всегда был ханжой, и эта София… Он вроде как боготворил ее, но, видимо, наконец повзрослел. В общем, – Питер растянулся в масленой улыбке, – развлекайтесь на здоровье, не вижу никаких проблем. Если ты, конечно, не надумала вдруг там себе что-то.

Я сглотнула:

— Что ты имеешь в виду? Думаешь, я стану…

— Конечно станешь! – перебил Питер. – Ведь это твоя суть. Я ужасно разочаруюсь, если нет, ведь мы похожи. Мы похожи больше, чем ты думаешь!

— Ты издеваешься надо мной?

Прищурившись, Адлерберг посмотрел на меня в искреннем изумлении.

— Боги, – прошептал он, – ты вправду веришь в собственную непогрешимость… И каково это, жить в иллюзиях? Вправлять искаженную реальность в рамки морали?

— Перестань, – сказала я и не узнала собственный голос, – перестань говорить так, будто меня знаешь.

Питер расхохотался:

— О‐о‐о, я знаю тебя, Мария, и, похоже, намного лучше, чем ты себя сама! Позволь тебе разъяснить.

Вскочив, он подошел ко мне со спины и еще до того, как я успела опомниться, взял в ладони мое лицо и повернул в сторону Марка.

— Марк Крамер, недолюбленный бедный сиротка, племянник эгоцентричного аристократа, до которого никогда и никому не было дела. Ему настолько не хватает внимания, заботы и признания, что он научился нравиться всем, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток любви к себе. Впрочем, это все, что ему нужно, в реальности он такой же эгоист, как и его отбитый на голову предок. Если ты вдруг поверила, что ему правда есть до тебя дело, – считай, попалась на крючок. – Я не успела вставить и слово перед тем, как Адлерберг повернул мою голову в другую сторону, где я заметила Алика. – Алик Хейзер, – огласил он, – святая невинность и само милосердие. Настолько же искреннее, насколько тупоголовое. Даже комментировать это не буду. Ну и, конечно, Эндрю, – продолжил Питер, вернув мою голову в прежнее положение, – неуверенный в себе идеалист, брошенный на растерзание собственными родителями, беспризорный аристократ, отчаянно пытающийся доказать всем свою значимость и в то же время возлагающий на себя ответственность за всех и вся. Искренне верит, что в своих поступках руководствуется исключительно рациональностью и эфемерным общим благом, а не глубинными обидами и комплексами.

Горячее дыхание Питера обжигало ухо.

— Но мы с тобой не такие, Мария. Мы не похожи на Марка, Алика или же Андрея. Нам плевать на значимость в глазах других, мнение общества, любовь во всем мире или же всеобщее благо. Нас интересуем только мы сами, наше влияние, амбиции и желания, и ради этого мы готовы обратить в пепел весь мир. Мы не просим, не умоляем и не торгуемся, мы берем то, что хотим, вопреки идиотским правилам и морали, без угрызения совести, и наслаждаемся этим. И мы не прощаем. Я видел тебя на собрании, я видел тебя на казни. Андрей лишил Арона Коула жизни из чувства долга, Марку в принципе до всего этого не было дела, а Алик и вовсе чуть не выблевал свой желудок, наблюдая за кончиной паренька. Но ты, Мария, поистине наслаждалась процессом. Не осуждаю – я тоже получил удовольствие от зрелища. Так уж мы с тобой устроены.