Книга Наследие Десяти, страница 152 – Рия Райд

— Прекрати, – с отвращением выплюнула я, дернув головой и высвободившись из его рук.

— Это тебе следует прекратить играть в жертву, – ожесточенно прошептал Адлерберг мне в ухо, сжав руку на моем плече, – будто ты не поступаешь всегда так, как решаешь сама, не идешь на рожон и не добиваешься своего, наплевав на всех вокруг. Признай это наконец и обретешь силу. Ты хищник, а не добыча; хочешь, чтобы тебя наконец заметили и уважали, перестань врать – всем и себе.

Сказав это, Питер наконец выпустил мое плечо, на котором остались красные следы от его пальцев, выпрямился и, опрокинув в рот последние несколько глотков, направился прочь.

Передернув плечами, я ощутила, как по спине прошла холодная дрожь. Я бы соврала, если бы сказала, что его слова меня не напугали, – сердце стучало так, что казалось, еще немного, и пробьет в грудной клетке дыру.

— Все в порядке? – послышался голос Алика. Приблизившись и опустив на стол рядом блюдо с закусками, он проследил за моим взглядом и озадаченно проводил глазами удаляющуюся фигуру Адлерберга.

«Не в порядке. Все уже давно не в порядке, Алик».

И все же я заставила себя вымученно улыбнуться:

— Я тебя потеряла.

— Зря я затащил тебя в это безумие, – сказал он, взволнованно оглядев зал и грустно улыбнувшись. – День Десяти должен быть незабываем, но в этом году все не так. Вечеринка с привкусом отчаяния. Как ты, кстати, относишься к танцам?

Последний вопрос выбил меня из колеи:

— Что, прости?

— Пойдем. – Он приглашающе протянул руку. – Покажу тебе пару приемов.

— Нет, Алик, это ужасная идея! Вон тот стол двигается и то лучше меня. – Опомнившись, я коротко кивнула в сторону небольшого стеклянного геридона ^[3], что жалостливо скрипел под тяжестью тучного мужчины: заливаясь потом после недолгого танца, тот навалился на него всем телом.

Брезгливо поморщившись, Алик рассмеялся и сильнее потянул меня к танцполу:

— Пойдем покажем столу мастер-класс!

— Серьезно, Алик, я совершенно не умею танцевать…

— Отлично. Значит, научишься!

Затащив меня в самый центр, он выпрямился и положил руки мне на талию.

— Я тебе все ноги отдавлю, – предупредила я.

Алик вытянулся в лице:

— Это угроза?!

— Определенно!

Усмехнувшись, Алик сильнее притянул меня к себе и резко развернул в танце. Казалось, он сам впервые ступил на танцпол. Мы двигались медленно и неуклюже, то и дело наступая друг другу на ноги, сталкиваясь локтями и путаясь в движениях. Алик вновь и вновь выкидывал новые фокусы – с кривыми разворотами, которые даже не попадали в такт музыке, и неловкими приемами, что и вовсе не вязались со стилем танца. При этом на его лице застыло такое довольное и гордое выражение, будто мы и вправду давали всем мастер-класс. Стоило кому-то из соседей в очередной раз бросить в нашу сторону испуганный взгляд, Алик оглядывал их с таким пренебрежительно-надменным видом, будто делал одолжение. Когда мы, окончательно разойдясь в кривляниях, вновь отдавили ноги соседней паре, я не выдержала и расхохоталась:

— Мы танцуем ужасно, Алик.

— Нет, вовсе нет! – тут же откликнулся он, качнув головой. – Я видел наше отражение вон в то зеркало, и это не ужасно. Это просто чудовищно!

Небрежно распихивая танцоров вокруг, он умудрялся на ходу украдкой пародировать их жесты и мимику. Я расхохоталась, и в тот же миг театральная мина исчезла с лица Алика, и он расплылся в широкой улыбке. Я видела, как до этого он танцевал с Муной, и знала, что с музыкальным слухом и танцевальными навыками у него все отлично. Все это время он пытался меня развеселить.