Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 27 – Алёна Орион

Читать «Дракон не указ, или Хочу домой, но этот начальник стражи…»

«В библиотеке северного квартала после третьего часа обычно очень тихо», — эти слова Элариона крутились в голове Флейм весь остаток вчерашнего вечера и всё сегодняшнее утро.

Она стояла перед массивными дверями архива Согласия. Это здание не пыталось впечатлить роскошью, как дворец, или мощью, как Академия. Оно просто было — серое, приземистое, обвитое плющом, который, казалось, помнил еще первых королей.

Флейм поправила сумку. Сегодня она выбрала темно-зеленое платье — достаточно скромное для библиотеки, но подчеркивающее золотые искры в её глазах, которые сегодня горели особенно упрямо. Она толкнула дверь.

Внутри царил полумрак и тот самый специфический запах, который Флейм любила почти так же сильно, как запах серы в лаборатории: смесь высушенного клея, пергамента и остывающего воска.

— Вы опоздали на семь минут, — раздался тихий голос из-за ближайшего стеллажа.

Эларион сидел за дальним столом, заваленным свитками так густо, что из-за них виднелась только его серебристая макушка. Перед ним стояла тонкая фарфоровая чашка, над которой лениво вился пар.

— Дипломатам полагается ждать магесс, Эларион. Это прописано в негласном кодексе приличий, разве нет? — Флейм подошла ближе, стараясь, чтобы звук её шагов не казался святотатством в этой тишине. Она бросила сумку на свободный край стола и выдохнула. — А если честно, мне пришлось экстренно дезинфицировать вторую лабораторию. Мои первокурсники решили, что «чуть-чуть больше реагента магнезии» превратит обычную искру в праздничный салют. В итоге салют случился, но в основном из меловой пыли и моих несбывшихся надежд на спокойный обед.

Она взглянула на свои ладони, где под кожей всё еще пульсировал остаточный жар от стабилизирующего заклинания.

— Пришлось лично ловить каждое облако гари, пока ректор не учуял запах... «самодеятельности». Так что семь минут — это мой личный рекорд скорости по отмыванию репутации.

Эларион поднял голову. В полумраке стеллажей его глаза, лишенные прямого солнечного света, казались почти прозрачными, а на губах застыла тонкая усмешка. Он не стал рассыпаться в приветствиях; он просто смотрел на Флейм, забавляясь её взъерошенным видом и запахом жженой магнезии, который она притащила в его стерильное царство пергаментов.

Флейм невольно замерла, поймав этот взгляд. На секунду тишина архива перестала быть пустой — она наполнилась его присутствием, слишком спокойным и слишком неизменным. И именно в эту секунду, глядя на его безупречно гладкую кожу, она физически ощутила правоту матери. Вчерашнее зеркало в гостиной Кейрнов словно встало между ними: её собственное отражение, меняющееся с каждым часом, и он — застывший в своей неподвижной красоте.

«Короткая глава», — эхом отозвался голос матери. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и решительно опустилась на стул, который под её весом издал протяжный, предательский скрип. Где-то в глубине лабиринта стеллажей тут же послышался тяжелый, преисполненный скорби вздох.

— Семь минут — вполне приемлемая цена за спасение целого крыла Академии, — Эларион чуть отодвинул свою чашку, освобождая место для её сумки. — На самом деле, моё замечание об опоздании было лишь попыткой задать нашей встрече хоть какую-то структуру. Признаюсь честно: я не был уверен, что вы придете. Вчерашняя информация о библиотеке была... проверкой вашего любопытства.