Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 29 – Алёна Орион

Он решительно перехватил свиток и прижал его к груди, как отвоеванную в бою ценность.

— Вон! Оба! Идите на площадь, к фонтанам! Там ваши «плотины» и «пожары» никому не повредят. А моим книгам нужен покой!

Эларион поднялся. В его движениях не было ни тени спешки, только та самая собранность, которая позволяла ему оставаться невозмутимым даже под градом обвинений библиотекаря.

— Кажется, нас официально признали угрозой архивному фонду, — произнес он, коротко кивнув Моссу. — Пойдемте, Флейм. Пока нас не заперли здесь в качестве назидания будущим поколениям.

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась с таким окончательным, сухим стуком, будто архив Согласия только что официально отрёкся от их существования. Они стояли на крыльце, и в ушах всё ещё звенело от возмущённого шёпота мастера Мосса. Северный квартал встретил их прохладным сквозняком и тишиной, которая после библиотечного вакуума казалась оглушительной.

Флейм прислонилась спиной к шершавой каменной стене, чувствуя, как под кожей всё ещё вибрирует остаточный жар недавнего спора. А потом просто рассмеялась — в небо, в лицо этим чинным серым зданиям, запрокинув голову так, что шпильки в причёске жалобно звякнули.

— Поздравляю, лорд дипломат, — Флейм вытерла выступившую от смеха слезинку, глядя на Элариона. — Ваша безупречная репутация снова только что получила жирное чернильное пятно, которое не выведет ни один слуга. Нас выставили из библиотеки. Как нерадивых школьников.

Эларион медленно одёрнул манжету камзола, и на мгновение Флейм показалось, что он сейчас разразится нотацией о приличиях. Но он лишь чуть склонил голову, и в глубине его глаз она увидела пляшущих чертят.

— Моя репутация достаточно монолитна, чтобы пережить один выпад мастера Мосса, — отозвался он. Голос его в узком переулке звучал мягко, как перебор струн виолончели. — К тому же, в Элварии говорят, что совместное изгнание сближает крепче, чем совместный обед. Это почти... боевое крещение.

— Боевое крещение обрывками пергамента и пылью веков? — Флейм подхватила сумку, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — И что теперь? По протоколу вам полагается сейчас сухо поклониться и исчезнуть в недрах посольства, чтобы отмывать честь. Я правильно цитирую эльфийский этикет?

Эларион на секунду замер, прислушиваясь к чему-то, чего Флейм не слышала. Ветер, долетевший с гор, растрепал его серебристые волосы. В этом свете он казался высеченным из лунного камня — древним, неизменным и пугающе красивым. Но когда он снова посмотрел на неё, взгляд был живым. Настоящим.

— Протокол предполагает, что стороны расходятся, когда цель достигнута, — медленно произнёс он, делая шаг к ней. — Но моя цель на сегодня... она была чуть шире изучения свитков. И город, как вы вчера убедительно доказали, не ограничивается тишиной архивов. Покажите мне его, Флейм. Не тот Эларис, что рисуют на картах для делегаций. Покажите мне ваш город.

У Флейм на мгновение перехватило дыхание. Это не было светским предложением. Это был вызов.

— Мои маршруты не щадят дорогую обувь, лорд Эларион, — предупредила она, отталкиваясь от стены. — Мы пойдём туда, где пахнет не духами, а жизнью. Если ваши сапоги готовы встретиться с реальностью немощёных улиц — идёмте.