Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 82 – Валентина Ладная

И над этим холодом и болью возвышается она.

Та самая женщина. Ее прекрасное лицо теперь искажено не просто жестокостью, а каким-то ликующим, злорадным экстазом. В ее глазах пляшут отблески пламени.

— Сестра, — ее голос звучит как скрежет шелка по лезвию. Морщусь, поднимая подбородок. — Ты достойна стоять рядом…

Что она несет… бред… Боже…

— Что ты делаешь? — хрипло вырывается из моей сдавленной груди. — Я не понимаю. Ничего не понимаю.

— Я делаю то, что не успела ты, — она делает легкий, изящный шаг ко мне, заставляя мое тело одеревенеть. — Мы должны взять свое по праву. Наша сила… Она должна править этим миром. Нам должны поклоняться все до единого, а не пленить, насиловать, уничтожать нас. Ты же хотела власти. Хотела другой жизни. Встань со мной, Оливия. Встань, и пусть восторжествует справедливость.

Женщина наклоняется. Ее безумный взгляд впивается в меня.

— Ты правда не помнишь меня?

Качаю головой, пытаясь отползти. Как я могу помнить? Я здесь чужая. Случайная.

— Что ты ждешь от меня? — шепчу, предчувствуя самое ужасное.

— Мне нужна твоя сила. Помоги провести обряд.

— Какой обряд?

Ее губы растягиваются в улыбке, от которой становится физически дурно.

— Тот, что сделает нас бессмертными и могущественными. Вся власть будет сосредоточена в наших руках.

В этот момент в зал вводят Данисса. Его величественная осанка сломана, лицо в крови и синяках, на руках и ногах тяжелые цепи. Он даже не смотрит на меня. Его взгляд, полный ненависти и отчаяния, полностью прикован к женщине. Которая подходит к нему без колебаний. Без слов. Достает длинный тонкий кинжал, похожий на шип. Одно плавное профессиональное движение — и из горла Данисса бьет темный фонтан.

Крик застывает в моем горле. Я с ужасом наблюдаю, как она подставляет под струи крови золотой кубок. Звук хлюпающей, льющейся жидкости заглушает предсмертный хрип.

Меня выворачивает. Я отворачиваюсь, давясь сухими спазмами.

Но это, как оказалось, была лишь прелюдия.

— Теперь ты, — голос женщины снова рядом. Она ставит окровавленный кубок на пол.

— Это будет твоя плата за силу.

Воины вносят носилки. На них лежит мальчик. Не простой мальчик. Судя по телу и скрюченным конечностям, он точно перенес детский церебральный паралич. Недуг, от которого у меня еще на земле при виде таких детей всегда наворачивались слезы. Его умные, живые глаза широко открыты от ужаса. Он не может даже дрожать. Он просто смотрит. Смотрит на меня.

Женщина протягивает мне окровавленный кинжал, силой вкладывая липкую, теплую рукоять в мою ладонь.

— Убей его. И ты обретешь свободу, власть и признание. Сделай это, сестра. Ради всех нас… женщин, чьей силой мужчины пользовались столетиями, стирая нас, ведьм, с лица земли.

Я как завороженная смотрю на клинок, в котором отражается адское пламя и мое лицо, искаженное ужасом от происходящего.

— Нет.

Это слово не звучит, а выжигается огнем в моем сознании. Я ни за что не подниму руку на беззащитного ребенка. Внутри все сжимается в тугой, болезненный узел от отвращения и ужаса, от самой мысли об этом.

Женщина ярко, с безмием в глазах реагирует на мой отказ. Резко вскакивает.

— И где та хваленая ведьма, что убивала без разбору?! — ее крик режет тишину зала, заглушая предсмертные хрипы и лязг оружия вдали.