Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 84 – Валентина Ладная

Женщинна тоже слабеет. Капля за каплей ее темная сила иссякает под напором света. Еще немного… Еще чуть-чуть…

И в этот миг что-то тяжелое и тупое обрушивается на мой затылок.

Мир взрывается болью. Белый свет меркнет, сжимаясь до точки и гаснет. Черная сила женщины срывается с удержания и с силой бьет в грудь, вышибая последний воздух. Мои колени подкашиваются. Пол летит навстречу.

И тьма.

Прихожу в себя от леденящего холода и липкой сырости под ладонью. Голова раскалывается, каждый пульс в висках — удар молота. Открываю глаза. Плывет. Все плывет.

Первое, что я вижу — это маленькую, скрюченную руку, лежащую в луже, которая явно не вода. Темная, почти черная в тусклом свете. Кровь.

Мальчик. Он лежит неподвижно. Рядом с ним валяется окровавленный кинжал.

Нет. Нет-нет-нет.

Собрав все силы, сквозь тошноту и боль, я ползу. Каждый сантиметр дается мучительно.

Наконец, я рядом.

Моя дрожащая рука тянется к его худой шее. Ищу пульс. Кожа холодная, влажная. И… там. Слабый, редкий, но есть, трепет жизни под пальцами.

Он жив.

— Жив, — шепчу себе, и это слово дает новую, отчаянную энергию. Я должна помочь. Сейчас. Обнимаю его хрупкое тело, пытаюсь поднять. Он легкий, как перышко, но мои руки не слушаются. Перед глазами все плывет и темнеет. От слабости, от удара. Ищу внутри ту силу, тот белый свет. Пустота. Глухая, темная пустота. Словно ее и не было. Словно я все придумала.

Что же делать? Боже, что делать?

Шаги. Тяжелые, быстрые шаги, разносящиеся эхом по окровавленному залу. Я поднимаю голову, и сердце замирает, а потом начинает бится с такой силой, что становиться ощутимо больно.

Раднор.

Он стоит в проеме, залитый утренним светом. Огромный. Темный. Его взгляд скользит по залу, по грудам тел, по лужам крови, по мне… и по мальчику у меня на руках. И в его глазах… я вижу. Вижу шок. Невыносимую боль. Сомнение и тень, быструю, как вспышка, но я успеваю поймать ее. После всего, что было между нами этой ночью… эта тень ранит больнее любого кинжала.

Это не я сделала, — шепчут мои губы, голос срывается в хрип. — Раднор… это не я…

Но я вижу, как его челюсть сжимается. Вижу, как он борется с тем, что видит. И эта горечь, соленая и ядовитая, поднимается к горлу.

— Помоги мне, — вырывается у меня, и это уже не крик. Мольба. Вера. Любовью. — Помоги мне его спасти! Я одна не справляюсь!

Я смотрю на него, держа в руках хрупкую, искалеченную жизнь, понимая что и моя собственная сейчас висит на волоске его решения.

Шаг Раднора в мою сторону кажется вечностью. Когда тень накрывает меня и хрупкое тело в моих руках, я с облегчением выдыхаю. Потому что он не спрашивает. Не сомневается вслух. Его глаза, горящие изнутри, на секунду встречаются с моими. И я вижу в них безграничное доверие.

Он поверил мне.

Мужчина поднимает руку, обращая ко мне ладонь. Между нами в воздухе, тяжелом от запаха смерти, вспыхивает золотистая нить. Которая пульсирует, как живой сосуд. Это сама суть драконьей мощи, отфильтрованная его волей, направленная в меня с хирургической точностью. Он не дает силу — он дает ключ к ней. И доверяет мне этим ключом распорядиться.

И мое тело… мое опустошенное, дрожащее от остатков чужого колдовства и собственного ужаса тело — откликается. Не с жадностью отчаяния, а с глубокой, почти благоговейной признательностью. Сила вливается подобно тёплому, живительному потоку. Смягчается, превращаясь в золотистый, целебный свет. Я чувствую, как трещины в моей душе стягиваются, как уходит леденящая слабость, уступая место сосредоточенной, хрустальной ясности.