Книга Иней между нашими сердцами, страница 5 – Кира Шелухина

Подойдя к малой гостиной, я услышала мужские голоса, но не могла разобрать, о чем они говорят. Закрыв на пару секунд глаза и собравшись с мыслями, я постучала и, услышав, как отец крикнул «Входи!», открыла дверь и сделала шаг вперед, осматривая до боли знакомую обстановку. Я не была здесь со дня смерти мамы, потому что это была ее любимая комната, и мы с ней провели в ней много беззаботных минут. И вот, стоило мне войти, как воспоминания обрушились на меня — как мама за белым роялем, стоящем в углу, играет красивую мелодию, как мы, сидя на кремовом диване, вместе читаем книги со сказками про прекрасных принцесс и бесстрашных рыцарей, как строим башню из разноцветных деревянных кубиков, удобно устроившись на мягком, пушистом ковре у камина…

— Позвольте представить — это моя дочь Дарина, а это герцог Фрост, — прервал поток счастливых образов из прошлого голос отца.

Нехотя вернувшись в настоящее, я встряхнула головой и сделала пару глубоких вдохов, чтобы прийти в себя и не развалиться на части прямо на глазах у него и незнакомца, которого он прочил мне в мужья.

— Очень приятно, — сказала я, смотря вниз и делая реверанс.

— Взаимно, — раздался в ответ низкий голос с небольшой хрипотцой, от которого мое сердце забилось быстрее.

Я выпрямилась, медленно поднимая взгляд и осматривая мужчину, стоящего передо мной. И чем больше я видела, тем сильнее он завораживал меня, так как был просто идеален — стройные, длинные ноги, обутые в высокие, начищенные до блеска сапоги, темно-синий камзол с золотой вышивкой и пуговицами, подчеркивающий мускулистую фигуру, широкие плечи, волевой подбородок, острые скулы, прямой нос, говорящий о благородном происхождении, черные как смоль волосы, зачесанные назад… Но, стоило посмотреть в его глаза, как первое впечатление сразу же сменилось беспокойством. Длинные черные ресницы резко контрастировали с льдисто-голубыми, почти прозрачными зрачками, обрамленными темно-синей радужкой. И от его взгляда, такого же ледяного, как и цвет глаз, я почувствовала холод, пробирающий до самых костей. Невольно поежившись, я отвернулась, посмотрев на отца, который явно был недоволен моей реакцией.

— Оставлю вас и велю подать чай, — сказал он, быстро выходя из гостиной.

Герцог же вальяжно уселся в кресло, положив ногу на ногу, а я так и осталась стоять, стараясь прояснить мысли, чтобы начать важный разговор.

— Сядь! — прозвучал в тишине приказ, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и быстро опуститься в кресло, стоящее напротив, сцепив дрожащие руки на коленях.

Я открыла рот, чтобы заговорить, когда в комнату зашла служанка, неся поднос с чаем. Она поставила на изящный резной столик, который стоял между креслами, две фарфоровые чашки с блюдцами, чайник, сахарницу, вазочки с цукатами, печеньем и конфетами, а потом, налив нам чай, низко поклонилась и скрылась за дверью. Когда рука герцога потянулась к чашке, я, не в силах больше ждать, на одном дыхании выпалила:

— Нам надо поговорить об этом браке.

Он молчал, беря чашку и поднося ее ко рту, но слегка приподнятая бровь говорила о том, что мужчина не понимает, к чему я веду. Тогда я решилась сказать все, как есть, и будь что будет! У меня все-равно не было другого выхода, и в душе еще теплилась надежда, что судьба ко мне не столь жестока, чтобы после смерти мамы и безразличия отца отдать в руки этого незнакомца, что внушал только страх.