Книга Кружево Парижа, страница 154 – Джорджиа Кауфман

Я подняла рюмку.

— Хорошо, принимается.

— Роза, не плачь, – предупредил он, потянувшись через стол и продев руку мне под локоть. Мы поднесли рюмки ко рту и выпили шнапс. Я сразу почувствовала вкус.

— Малина, – ахнула я.

— Да, сам сделал.

Он улыбнулся и повернулся к Джиму.

— И вы тоже, мистер Митчел, – сказал он на ломаном английском, наполняя свою рюмку. – Меня зовут Лорин. Я зову вас Джеймс.

Они чокнулись и хлопнули по рюмочке.

— Danke^[40], – ответил Джим. – Зови меня Джим.

Я закрыла глаза, потом открыла. Мне хотелось ущипнуть себя за руки. Наверное, это сон. Я сидела там, где все началось, с человеком, ставшим моим ангелом-хранителем, но с Джимом из Нью-Йорка, человеком, кому не доверяла моя лучшая подруга.

— Я нарежу штрудель. Купил сегодня утром в булочной.

Лорин взял нож для торта. Мамин нож, свадебный подарок от крестной. Я погрузилась в воспоминания. А я-то думала, все забыто.

— Что это значило? – спросил Джим.

— Он просил нас называть его по имени и говорить du, ты. У французов тоже есть tu.

— Это важно, да?

— Очень важно, – подтвердила я. – С этого момента мы зовем его Лорином.

— У него всегда такие пироги дома?

— Нет, он сказал, что купил его сегодня утром.

Сказав это, я поняла, что Лорин не случайно оказался в магазине. Он знал, что я буду там. Я улыбнулась.

— Он всегда на шаг меня опережал.

Лорин передал тарелку Джиму, потом мне. И тут, ma chère, со мной произошел так называемый «феномен Пруста»: сильный вкус яблок, сладкий изюм и привкус корицы вернули меня в детство. Я была потрясена.

— Очень вкусно, – заметил Джим. – Danke.

— Мама раньше каждый день пекла штрудель для ресторана, – закрыв глаза, сообщила я Джиму.

Я представила, как мать на кухне добавляет корицу и сахар в миску с очищенными и нарезанными яблоками, потом кладет горсть изюма. Она все делала машинально, на глазок, у нее не было времени взвешивать и отмерять. Пироги всегда получались по-разному, иногда очень вкусными, как этот.

— Я хочу знать, как Лорин понял, что мы здесь, – спросил Джим.

Я перевела.

Лорин отхлебнул кофе и улыбнулся – для человека, которому больше семидесяти, у него были хорошие зубы. Он налил кофе мне.

— Молоко? Сахар?

Я покачала головой в ожидании ответа.

— Людей сбил с толку английский номер машины, но, когда я вчера услышал, что у кладбища остановился «Роллс-Ройс», я не сомневался.

— Только из-за машины? – после перевода спросил Джим.

Лорин посмотрел на него и ответил, делая паузы после каждой фразы, чтобы я перевела.

— Нет, конечно. У Пентеров Роза заговорила по-итальянски, но все равно с южно-тирольским акцентом. Они притворились, что не заметили, но Ирмгард ее узнала. Когда вы утром приехали к ресторану, Ганс Пентер мне уже позвонил.

— Почему же никто ничего не сказал? – покраснев, спросила я, понимая, какая я глупая и как грубо поступила.

— Ну, миссис Митчел, ты ведь не хотела, чтобы тебя узнали. Все поняли.

Джим пристально наблюдал за мной.

— Что он сказал?

Я подняла палец и продолжила по-немецки:

— Значит, все с самого начала знали, кто мы.

— Конечно, – ответил Лорин.

— Откуда?

Он вздохнул.

— Мы живем в маленькой альпийской деревушке, но газеты читаем, и теперь у нас есть и телевизоры.

Он театрально вскинул брови.

— Сколько из Южного Тироля вышло богачей, известных по всему миру?