Книга Кружево Парижа, страница 159 – Джорджиа Кауфман

Вернувшись в спальню, я открыла чемодан, достала туалетные принадлежности и пошла купаться. Потом, подцепив пальцем побольше белого крема Nivea, нанесла его по всему телу, почти не втирая в кожу.

Намазавшись кремом и проверив, что я одна, метнулась в спальню. Пачкать шелковые ночные рубашки было жалко, поэтому, покопавшись в чемодане Джима, вытащила голубую пижаму и, подтянув резинку, надела. Наконец обуреваемая мыслями и воспоминаниями легла в постель и стала ждать, сама не зная, чего хочу.

Я была благодарна Джиму за то, что он привез меня сюда. Просто счастлива. Когда я заключала с ним договор, мне такое и в голову не приходило. Но тем не менее я здесь и вот-вот окажусь в постели с условным мужем. Я испугалась. До сих пор я спала только с тремя мужчинами, а теперь вот и Джим… Я понятия не имела, на что он рассчитывал, что планировал, что привело его сюда: сиюминутное решение или долгосрочная стратегия. Не знала, как на это ответить. Я потрогала лицо с толстой увлажняющей маской. Я вся была в липком, скользком креме. И, прикрыв глаза, подумала: прикоснись он ко мне, просто выскользну у него из рук.

В макияже я на первое место ставлю карандаш для глаз, а на второе – не менее важную губную помаду. Женщины подчеркивали ею губы с незапамятных времен. Клеопатра красила губы пастой из толченых жуков и муравьев. Елизавета Первая, королева Англии, наносила смесь молотых лепестков роз и гвоздик с пчелиным воском. И чем только не красили губы, стремясь изобразить возбуждение: свинцовым суриком, хной, шелковицей, земляникой.

До 1920-х существовала только красная помада, и она же считалась признаком безнравственности, проституции. Однако кино все изменило.

С появлением кинофильмов и излишнего грима звезд в первых черно-белых лентах помада быстро стала популярной. Но и тогда она ограничивалась оттенками красного. В шестидесятые опять произошли перемены: губы стали красить розовой помадой, которая день ото дня бледнела: в моду вошли цвета бледного винограда, розовой сахарной глазури, перламутра, бежевых оттенков и другие, так называемые естественные. А в середине семидесятых, с появлением панка, краски словно взбунтовались, и на свет вышли все – от черного до зеленого и синего.

Я же, когда вышла замуж за Джима, все еще красилась бледно-розовой помадой.

Сон сморил меня раньше, чем вернулся Джим. Утром я проснулась от его дыхания. Он лежал рядом со мной на боку, с подрагивающими под веками закрытыми глазами, медленно и ритмично дыша. Без равнодушного взгляда, не менявшегося целый день, черты его лица смягчились. Он лежал поверх одеяла прямо в одежде, завернувшись в куртку. Я осторожно выскользнула из постели и прошла в ванную.

Кожа на чистом, без макияжа, лице еще горела. Я осмотрела тонкие светлые морщинки вокруг глаз, следы складок, прорезавших лоб. Старею. Провела ночь с мужчиной, мужем, и он ко мне не притронулся. Прошло много лет с наших отношений с Иззи. Неужели я потеряла привлекательность? Кожа была слишком чувствительной для макияжа, и розовая помада смотрелась нелепо на обгоревшем красном лице. Я нанесла увлажняющий крем и впервые за много лет, если не десятилетий, решила не краситься, отказавшись и от подводки, и от помады.