Книга Кружево Парижа, страница 76 – Джорджиа Кауфман

— Да, сеньора, – пробормотала она, не поднимая глаз от тряпки на паркете.

— Тебе лучше?

— Да, сеньора.

Она продолжала втирать воск в полированный пол.

На темной коже труднее разглядеть синяки, и все же, когда Граса вытянула руку и блузка задралась, я увидела на руке черно-лиловые отметины. Я понимала, что она не повернется.

Мой отец, когда напивался, бил нас с Кристль. Мы прятались в доме, пока не исчезали синяки, стыдились. Я вскипела от негодования, но сдержалась. Сейчас лучше оставить ее в покое.

На следующее утро мы с Шарлем встали ни свет ни заря, как не вставали годами, сварили кофе и сели за кухонный стол, поджидая Грасу.

Открыв дверь и увидев нас, она надолго застыла, и мы разглядели серовато-синий кровоподтек на ее лице, опухшие глаза, покусанные губы и яркие отметины на шее.

— Ох, Граса! – Я вскочила и взяла ее за руку. – Кто это тебя так? Ты не можешь работать. В больницу надо.

Она только открыла рот, чтобы ответить, потом молча закрыла. Я почувствовала на плече руку. Шарль, как всегда, остановил поток моих мыслей:

— Роза, сходи в ванную и принеси спирт, мази, пластырь и бинт.

Когда я вернулась, Шарль разливал в чашки свежесваренный кофе, а Граса, сгорбившись, сидела на стуле и смотрела на колени.

Я выложила медицинские запасы на стол и села с ней рядом. Раньше мы не сидели вместе. Шарль раздал кофе, потом просмотрел горку флаконов, бинтов, мазей и пластыря. Он взял какую-то мазь и, подняв пальцем ее лицо, молча принялся за работу, обрабатывая кожу антисептиком. Я оторвала кусок ваты и открыла драгоценную бутылочку с арникой, дар Лорина.

— Ты не одинока, Граса, – глядя на нее, сообщила я. – У тебя есть мы. Никто не имеет права так с тобой обращаться.

Она уставилась на меня, пока Шарль, внимательно изучая, обрабатывал ей лицо.

— Мы тебе поможем.

Я намочила ватку драгоценной настойкой арники и вручила Шарлю, который протер все синяки на руках, лице и шее. Потом, довольный, сел.

— Ну, Граса, скажи: это в первый раз? – спросил Шарль.

Судя по холодному тону, он кипел от гнева так же, как и я, но тщательно скрывал, чтобы ее не волновать.

Она покачала головой.

— Я так и подумала, – заметила я. – Просто раньше было незаметно.

Она смотрела на стол, и мы ждали. Когда она подняла голову, глаза ее гневно горели, и настроена она была решительно.

— Сеньор Шарль, сеньора Роза, я пойду и больше не вернусь. Я не могу позорить ваш дом.

— Позорить? – сердито воскликнул Шарль. – При чем тут ты?

Я взяла его за руку, и он продолжил спокойнее:

— Стыдно должно быть тому, кто это сделал. А не тебе.

Он наклонился к мойке и налил стакан воды. Граса облегченно откинулась на стуле.

— Шарль прав, Граса.

Я взяла ее за руку.

— Твоей вины тут нет. Скажи, пожалуйста, кто это сделал?

Она высвободила руку и заплакала. В тропиках ливень начинается без предупреждения. В одно мгновение нещадно палит солнце, потом небо темнеет, собираются серые тучки – и сразу потоп. Слезы у Грасы лились бурно. Я пыталась ее обнять, но она отстранилась. Потом, неожиданно, словно ветер разогнал тучи, она затихла, вытерла слезы и выпрямилась.

— Это Се, – прошипела она. – Жених двоюродной сестры. Она хорошая женщина, сильная. Она не будет с ним спать, пока они не поженятся, но они три года копят на строительство дома. Это началось недавно… он говорит, если я хочу продолжать жить с ним и Габриэлой, когда они поженятся, то должна платить за… квартиру уже сейчас. Говорит, если я ему подчинюсь, он не бросит Габриэлу.