Книга Кружево Парижа, страница 77 – Джорджиа Кауфман

Рассказывая, она согнула пальцы и длинными ногтями начала сдирать лак с другой руки.

— Мне почти всегда удается его избегать, но иногда, когда он знает, что Габриэлы нет дома, он напивается и приходит в дом. Я никогда не пущу мужчину в дом, если я одна. Это нехорошо. Но ему я не могу сказать «нет». Да он все равно придет, даже если и скажу. Обычно мне удается его уговорить или убежать, но в прошлую пятницу он пил в баре и пришел вусмерть пьяный.

Она посмотрела на обшарпанные ногти и прикрыла правую руку левой.

— Он пришел злой, такой злой, и, как только вошел, схватил меня за горло. От него пахло кашаса^[28]. Я с ним боролась. Изо всех сил. И вырвалась. Но дома теперь ужасно. Я не могу рассказать Габриэле, что происходит. А он не приходит, потому что я его сильно исцарапала. Скоро она забеспокоится и начнет задавать вопросы.

Она вытянула пальцы, будто для того, чтобы я полюбовалась ее длинными красивыми ногтями, с которых сошел красный лак, оставляя белые полоски у кончиков пальцев. Я представила, как облупился лак, когда она вонзила ногти в негодяя.

Я взяла ее руку и поцеловала в знак одобрения пальчики.

— Где он работает?

Шарль прислонился к раковине. Его голос звучал невозмутимо, но от того, как побелели костяшки, где он схватился за край, его гнев не утих.

— Он работает на «Малуф Экспорт» где-то в центре, – ответила Граса.

— Скоро не будет. Идем туда.

Вид у Шарля был решительный и сердитый.

— Нельзя, – сказала Граса, испуганно глядя то на меня, то на Шарля. – Габриэла узнает.

— Ты с ума сошла?

Слова слетели у меня с языка прежде, чем я замолчала. Я сделала глубокий вдох и помолчала. Нельзя же злость к нему направить на нее.

— Извини, я хотела сказать, подумай. Ты хочешь, чтобы и с ней случилось то же самое? Как ты думаешь, что он сделает, когда они поженятся?

— Но, сеньора, он ее любит.

— И, я не сомневаюсь, говорит, что и тебя тоже любит.

Она кивнула.

— Говорит, что я свожу его с ума. Прямо не знаю, что и делать.

От горя и отчаяния она перешла на шепот. В это мгновение я поняла, что нужно сделать, и вскочила.

— Я сейчас оденусь.

— Сеньора Роза, – замялась она, обдирая ногти. – Ну зачем вам вмешиваться?

— Почему бы и нет?

— Вы не совсем понимаете. Это мое дело. Все так ужасно.

— Граса, – ответила я, снова беря ее за руки и заставляя посмотреть мне в глаза, – кто-кто, а я знаю об этом больше, чем тебе кажется.

Она посмотрела на меня, и ее лицо в синяках отразило твердость, с которой она боролась против насильника.

— Я давным-давно поклялась, что не позволю мужчинам творить такое безнаказанно, – продолжила я. – Особенно если могу помочь.

Она не сдвинулась с места, но покачала головой.

— Я испорчу себе репутацию. Лучше ничего не делать.

Я взглянула на нее, потом мягко спросила:

— Ты знаешь кого-нибудь с его работы?

— Нет.

— Тогда это не имеет значения. Важно его остановить.

Она умоляюще сложила руки. И прикрыла опухшие глаза.

— Выходим через десять минут.

Она побледнела.

— Сеньора Роза, не могу же я выйти в город в таком виде.

— Ничего страшного, у нас с тобой один размер. Одежду я тебе одолжу.

— Нет-нет, я вот о чем.

Она вытянула пальцы, показывая ободранные ногти.

— Не могу же я пойти вот так.

И тут меня осенило. Любая женщина, любая, хочет выглядеть на все сто.