Книга Матан и его семья, страница 25 – Дан Берг

— Слыхал ли ты, Матан, что высокомерные римляне утверждают, будто в персидском государстве все рабы, кроме царя?

— Мне не доводилось слышать подобной нелепицы!

— А сам-то ты какого мнения?

— О, это бессовестная клевета на твой народ, повелитель, – гневно воскликнул Матан, внутренне согласный с таким утверждением.

— Оговор, вне всякого сомнения, – согласился царь, – а теперь внимай мне, Матан. Я призвал тебя по весьма важному делу. Мне недавно приснился сон, и, я думаю, в нем есть намек на римских душегубов. Я хочу услышать от тебя объяснение смысла моих ночных видений.

— При твоем дворе, владыка, есть выдающиеся толкователи снов!

— Боюсь, Матан, понять столь сложный сон не под силу никому из моих придворных. Вся моя надежда на тебя.

— Рассказывай же, царь персидский! – воскликнул польщенный Матан.

— Привиделось мне, будто я – мельник, и приносит мне крестьянин два зернышка и просит размолоть их в муку. А я не удивился, что зерна так мало, положил обе крупинки между жерновами и принялся за дело. Поглядел – одна частичка смололась, а другая – нет: алмазная она. Тут я проснулся.

— Слушай меня, монарх! Два зернышка – это два войска, одно – твоя армия, другое – римский легион. Жернова – орудия войны. Смоловшаяся крупица – побежденное персидским воинством римское полчище. Не поддавшийся жерновам твердый алмаз – твое войско. Вот тебе и толкование сна!

— Блестяще! Воистину: сны есть надежды бодрствующих.

Успешная беседа с монархом ободрила унывавшего Матана. “С Божьей помощью всё еще устроится!” – думал Матан, покидая дворец. Доволен был и царь.

* * *

Вернемся к событиям преждевременного окончания военной карьеры Шуваля. Застрельщиком изгнания его из армии был некий молодой офицер, имя которого отсутствует в анналах вавилонской истории. Будем называть этого человека просто “офицером”.

Итак, пусть сие не покажется удивительным, но наш офицер не слыл носителем ни расовых, ни религиозных предрассудков. Он абсолютно лояльно относился к мужчинам из иудеев, а, что касается особ прекрасного пола богоизбранного народа, то он искренне восторгался их прелестью. Тогда какая же сила подвигла его к подрывным мерам против Шуваля? Ответ нехитрый: офицер боялся конкуренции. Поэтому он, играя на низких шовинистических чувствах своих коллег, подстрекнул их к неблаговидным действиям, и вскоре Шуваль был отстранен от службы.

Добившись устранения опасного соперника, офицер только в первое время чувствовал довольство. Прослышав, что Шуваль подался в разбойники и стал главарем ватаги головорезов, персидский воин вновь затужил, небезосновательно опасаясь за свою жизнь. Уничтожена опасность конкуренции, зато возникла угроза мести. Как говорится, уголь сажи не белей.

“Семьи Божьих избранников крепкие, и иудеи никогда не нанесут вред своим, – размышлял офицер, – мне известно, что у Шуваля есть сёстры. Стало быть, если я сумею жениться на одной из них, то этим обезопашу себя от мести сумасшедшего шурина, ибо он не причинит мне беды, дорожа благополучием сестры!”

Офицер явился в дом к Матану и Эфрат, сказавшись прежним боевым другом Шуваля. Передал страждущим родителям привет от сына и заверения последнего в любви к отцу с матерью. Излишне говорить, сколь горячий прием был оказан нежданному визитеру.