Книга Матан и его семья, страница 26 – Дан Берг

Искусно поддерживая почтительную беседу с родителями, гость, тем временем, незаметно поглядывал в сторону девиц, сидевших поодаль за другим столом. Ему приглянулась старшая. Ну, а ей, легкомысленной, до безумия понравился молодой красавец в военном одеянии. Ципора по уши влюбилась.

Офицер не преминул воспользоваться вежливым приглашением посетить дом еще раз. Вполне возможно, что во время повторного визита он незаметно передал Ципоре записку романтического содержания. Как бы там ни было, но Ципора стала исчезать из дома на часок-другой под разными удобными предлогами, не вызывая подозрений у Эфрат.

Однажды Оснат драматическим голосом призвала отца и мать и торжественно отчеканила: “Наша Ципора покинула отчий дом. Они с офицером безумно любят друг друга, и она вышла за него замуж. Ципора сожалеет о том горе, которое причинила вам, дорогие родители, но она сказала мне, что любовь сильнее всех человеческих чувств!”

“Бедняжка, глупенькая…” – сквозь нахлынувшие рыдания проговорила Эфрат. “Она полюбила…” – вступилась за сестру Оснат. “Мерзкий негодяй! Набитая дура!”– не сдержал брани Матан.

“Ципора больше не дочь нам! – дрожащим голосом вынес суровый отцовский вердикт Матан, – она связала судьбу свою с иноверцем. Теперь она мертва и для нас, и для народа иудейского. Всем приготовиться к семи дням траура, как по усопшей. Таковы наши законы, и мы не преступим их! Какое несчастье, какое бездолье…”

Терзаемый горем, Матан в воображении своем похоронил живую дочь – принес в жертву собственное дитя. Словно древний язычник, верил он, что, насытив богов-каннибалов, он докажет верноподданность и обретет благоволение. Женские сердца восстали против страшного закона, но не осмелились Эфрат и Оснат перечить мужчине.

* * *

Оснат не могла смириться с мыслью о гибели Карми. Не верила она, что безумие поселилось в голове его. Чудилось ей, будто Карми жив, что бродит он где-то поблизости – то ли обиженный, то ли угнетенный духом. Она подолгу не засыпала, прислушиваясь к шорохам в темном саду. Вдруг это брата шаги? Вот он подкрался к дому, а в дверь постучать не решается!

Раз дошел до Оснат слух, якобы иногда по ночам бродит в ближнем лесу некий человек, по походке совсем молодой, напевает что-то себе под нос, разговаривает сам с собою, а иной раз сядет под деревом и заплачет. Услышав всхлипывания, пробуждаются от ночного сна птицы, собираются вокруг скитальца, выводят чудные трели на разные голоса, и тогда слезы его высыхают, и он внемлет сладким звукам, благодарит пернатых и просит у них прощения за беспокойство в неурочный час.

“Это, без сомнения, Карми” – решила Оснат. Тайно от отца с матерью и от домашних слуг она бесстрашно отправилась в ночной лес, уселась на пригорке и стала ждать. Тишина. Вскоре подул легкий теплый ветерок, зашуршали листья на деревьях. Девица задремала.

Неподалеку раздался голос, ему ответил другой. Оснат очнулась, прислушалась. Вдруг на лицо ей упал свет масляной лампы. Какой-то человек с жестокими глазами глядел на нее. Он свистнул, подошли еще двое. “О, да по одежде видать – девка-то из богатого семейства!” – сказал один. “Неплохая добыча!” – поддакнул второй из подошедших. “Что делать ей в ночном лесу одной? – проговорил тот, что с лампой, – богачи с жиру бесятся!”