Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 108 – Дан Берг

Лейб прибыл на указанное место, нанял комнату и привычно погрузился в книги. День, другой, неделю, другую сидит Лейб, запершись в одиночестве, и читает книги. И отсутствие событий не наводит тень сомнения на внушенную цадиком уверенность в удаче.

По городу поползли слухи о странном постояльце, книжнике и праведнике. Многие близкие ему по духу евреи приходили познакомиться и засвидетельствовать почтение. Вот явился как-то к хасиду скромно одетый благообразного вида человек. “Меня зовут Акива”, – произнес гость. Лейб благожелательно осмотрел фигуру вошедшего и в ответ назвал свое имя. Пожалуй, преувеличением было бы считать Акиву молодым, но назвать его старым – это уж вовсе несправедливо.

Новые знакомые разговорились, и Лейб по достоинству оценил просвещенность гостя и благонравие его дел и духа. Хотя, казалось, над Акивой тяготеет нечто невысказанное. Как старший, осторожно и остерегаясь обидеть, Лейб доброжелательно, но настойчиво и не без доли любопытства, старался вывести гостя на прямоту.

— Я был парнем хоть куда, не о знаниях и праведности мечтал, а о богатстве и выгодной женитьбе, – сменив, наконец, осторожность на откровенность, сказал Акива, – а если сердце пусто и карман пуст – не миновать беды. Подстрекнул меня дьявол, и обокрал я человека, обобрал до нитки, – признался Акива, и лицо его потемнело от нестерпимых воспоминаний.

— Однако с тех пор многое переменилось… – холодно заметил Лейб.

— Я глубоко раскаялся и обратился к одному известному цадику за помощью. Он поверил мне, из жалости смягчил муки совести, сказав “Случай делает человека вором”. И во искупление греха наставил меня на путь учения и праведности.

— А отчего же ты, Акива, не сделал то, что проще всего – не вернул украденное?

— О, Лейб, в том-то и беда, что я не знаю того, кто стал моей жертвой!

— Я не понимаю.

— Я украл на пожаре, что случился на постоялом дворе. Ворвался в пустую комнату, выхватил кошелек из-под подушки, а тут крыша стала обваливаться, еле ноги унес.

Сердце у Лейба защемило, как вспомнил старое. Родилась в голове надежда на чудо.

— И что сталось с теми деньгами?

— Веришь ли, дорогой Лейб, я не прикоснулся к ним. И не было бы для меня в жизни большего счастья, чем найти человека и вернуть кошелек.

— На каком постоялом дворе это случилось? – выкрикнул хозяин, яростно вцепившись в лапсердак гостя.

И Акива ответил. И радость захлестнула душу Лейба.

— Ты нашел этого человека. Он – перед тобой!

Гость недоверчиво посмотрел на хозяина.

— На медной застежке кошелька вырезано имя моей дочери Веред.

Услыхав это, Акива, словно змеей ужаленный, вскочил и с грохотом бросился прочь из комнаты. И не успел Лейб переварить случившееся, как бывший вор влетел обратно и, тяжело дыша, положил на стол перед Лейбом знакомый кошелек. Они бросились друг другу в объятия.

— Как я счастлив! – воскликнул один, – мое желание исполнилось!

— И я… И мое… – вторил ему другой.

Долго сидели они за столом и глядели с обожанием друг на друга.

— Удивительно проницателен и мудр был мой раби, когда отправил меня сюда и уверил, что здесь, в награду за праведность, я обрету приданое для дочери!

— А мой раби сказал, что вскоре я найду свою жертву, верну украденное, и, совершенно и окончательно отмывшись от греха, удостоен буду его помощи в сватовстве. Он даже намекнул, что есть у него на примете хорошая девушка. Правда, она дочь бедняка, но разве это имеет значение?