Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 61 – Дан Берг

Хасид встрепенулся, понял: кажется, напал на след. Любезный собеседник его без утайки рассказал все, что знает. Беглецы скрываются в монастыре, под охраной сторожей и защитой истинной веры.

* * *

Итак, хасид отправляется в монастырь. “Врагам моим влезть бы в эту шкуру”, – думает несчастный, с трудом передвигая непослушные ноги. И чем ближе подходит он к кирпичным стенам и башням, тем труднее идти.

Строгий и неподкупный страж никак не возьмет в толк, для какой такой надобности еврей хочет проникнуть в монастырь. Не видя иного средства добраться до цели, хасид, приведя универсальный и безотказный довод, вошел вовнутрь, вернул кошелек в карман, и принялся разыскивать пропажу.

На удивление быстро и просто нашел хасид Лейзера, сына своего блудного. Сидит себе Лейзер в беседке неподалеку от входа в монастырь, погружен в мысли. “Сынок! – вскричал хасид, завидев беглое дитя, – слава Богу, жив. Здоров ли?” На лице Лейзера на мгновение засветилась радость, но на смену ей тотчас пришел испуг. “Зачем ты здесь, отец? Хочешь вернуть меня? Мое решение непреклонно. Наше решение. Я по-прежнему люблю тебя и мать, а Мирьям плачет о своей бедной матушке, но мы не отступимся. Завтра крещение, а вскоре венчание. Прощай отец”, – выпалил единым духом сын и повернулся к отцу спиной. “Роковой шаг еще не сделан. Значит, я не опоздал. Значит, есть надежда”, – Смекнул хасид. “Будь по-твоему. Я ухожу. Возьми этот конверт. В нем записка для тебя от нашего цадика”, – вымолвил хасид и направился к выходу.

* * *

Тут рассказчик сделал паузу и осмотрелся по сторонам. “Как вы думаете, хасиды, что написал раби Эфраим? – задал вопрос реб Гирш, обращаясь к затаившей дыхание аудитории. Поднялся шум. Предположениям и версиям не было конца. Когда раби Яков восстановил порядок и передал слово рассказчику, тот торжествующе провозгласил, что всего лишь полстрочки было в письме: “Лейзер, помни Бога своего и народ свой. Эфраим, хасид”.

— Увы, не перевелись такие евреи, которые не верят в очевидную вещь: подлинный-то цадик творит чудеса! – продолжил реб Гирш.

— Таких маловеров называют скептиками, – вставил свое слово Шломо, любимый ученик раби Якова, получивший, как известно, европейское образование. Удостоившись осуждающего взгляда учителя, Шломо притих и не мешал более рассказчику, который продолжал.

Скупые слова цадика в мгновение ока перевернули душу отступника. Чем проще сказанные слова мудреца, тем глубже смысл несказанных им слов. Перед мысленным взором Лейзера промелькнули картины детства, хедер и меламед, синагога и раввин, праздники пасха и пурим. Неужели покончено с этим? Чудесное сияние святости цадика превратило бессильного и бесплодного скептика в правоверного. Лейзер бросился прочь из монастыря. Догнал отца, обнял его.

— Я вновь с тобой, отец, – высокопарно изрек сын и уронил голову ему на грудь.

— Мы с матерью не сомневались, что раби Эфраим вернет нам сына. Но где же Мирьям? Ее надо спасать, нельзя медлить, ведь она же девица! – Воскликнул хасид, глядя в глаза сыну. Лейзер отвел взгляд, и краска залила его лицо.

— Отчего ты медлишь?

— Я боюсь возвращаться в монастырь, как бы меня ни удержали силой, – ответил Лейзер потупившись.

Хасид отважно ринулся к тяжелым железным воротам и вывел Мирьям на волю.