Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 69 – Дан Берг

Та послушно встает и открывает дверь. Входит слуга.

— Говори, быстрей, не томи! – рычит ему навстречу богач.

— Все отлично, хозяин, все – как ты задумал.

— Едут назад?

— Едут, хозяин.

— Молодец, дружище, отлично провернул дельце. Вот тебе за труды.

— Покорно благодарю, хозяин, – сказал слуга, отправляя в карман горсть золотых монет и откланиваясь.

— Да сними ты эту рыжую бороду и усы, даже я тебя с трудом узнаю, – крикнул богач вслед слуге.

Богач просветлел лицом. Вновь заходил по зале, злорадно потирая руки.

— Если я не вижу средств достижения цели, я создаю их. Я был уверен: он захочет вернуться к своему корыту, как только угроза минует. Я вижу насквозь этого молодчика!

— Хвастун, что мне до твоего Ханоха! Дитя наше верни домой, Хану мою ненаглядную!

— Не реви! Вернется Хана жива и невредима. И тут же выдам ее замуж. Довольно с меня ваших женских прихотей! И без того голова лопается от забот. Знала бы ты, женушка, сколь облегчил мою казну добродетельный христианин, пока согласился вступиться за тамошних евреев, – в сердцах посетовал богач и подумал про себя: “Жажда золота иссушает души наших гонителей, хулящих нас за алчность. Какое счастливое сходство!”

* * *

Ханох и Хана держат обратный путь. Тихо и уныло в карете. Как может, Ханох утешает Хану. “ Да, милый, ты прав, милый” – только и слышит он в ответ.

— Еще два-три часа дороги, и ты – дома. Ночь темна, соседи не увидят, – говорит Ханох.

— А ты, милый?

— Я продолжу путь, к утру доеду. Напишу письмо.

— Буду ждать, – почти беззвучно произнесла Хана, – Опять письмо… Сердце писем не пишет.

* * *

Как обещал богач жене своей, так и сделал – без промедления выдал своенравную дочь замуж и согласия ее не спросил. И довольны мать с отцом – гора с плеч. И прошли годы. Ханох хоть и шибко продвинулся в делах своих, но скромно полагает, что на ноги пока не встал. “Чтобы дойти – надо, прежде всего, идти”, – вот его слова. Зато жених он завидный. Присматривается. Для сватов – лакомый кусок. И совсем забыл свою Хану. А Хана помнит былого красавца и черные его кудри.

— Яков, ты снова сочиняешь. Разве ты слышал от меня такое? И поворачивается у тебя язык говорить так о замужней женщине? – прервала мужа Голда.

— Да я ничего плохого не имел в виду, Боже сохрани. Так, для красного словца присочинил. Хасиды, ведь правда, вы ничего дурного не подумали? – обратился раби

Яков за спасением к своим слушателям.

— Конечно, раби, не подумали. Продолжай!

— А на этом история кончается, друзья. Какое тут может быть продолжение?

На иную хитрость станет и простоты

Реб Арон – хасид из города Добров. Проездом оказался он в городе Божин. Местный цадик раби Яков уговорил его погостить в Божине в субботу, соблазнив сказками, о которых наслышана вся округа.

На исходе субботы реб Арон с немалым аппетитом съел тарелку борща – ложка в правой руке, ломоть халы в левой – и польстил Голде, хозяйке дома и жене раби Якова, попросив добавки. С гордостью поставила она перед гостем вновь наполненную тарелку. Почему с гордостью? А потому, что Голда по справедливости хотела, чтобы не только сказками, но и чудесным борщом, ею изготовляемым, славился бы их дом.

— Дорогой реб Арон, – обратился раби Яков к гостю, завершавшему трапезу в одиночестве, – ты польстился на наши традиционные сказки, а традиция этого дома требует, чтобы первая сказка звучала из уст новичка.