Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Прошедшим летом образовалась ещё одна семья: Рауд женился на старшей дочери Ивара Зеленоглазого, которого уже никто не звал Грёнаварским. Он жил с семьёй в большом доме на окраине Сонборга. Я не понимала, зачем Сигурд оставил жизнь этому человеку, вызывавшему во мне отвращение и подозрение ещё тогда, пять с половиной лет назад. Я не понимала, кем он приживается при Сигурде, вообще при Сонборге теперь, ибо Сигурд даже мало с ним общался. Поначалу, Сигурд оправдывал себя тем, что Ивар полезен ему в решении дел в Грёнаваре, на что я высказала сомнения, и он перестал так говорить. А потом признался: — Сразу не убил из-за того, что Гуннар тогда настаивал на этом… А теперь… Чёрт с ним, Сигню, пусть себе живут. Кому он мешает? — Может и никому, — сказала я, — но он гниль, предатель. Предал свой род. Человек с орлом на спине живёт псом на нашем дворе, прихлебателем. Думаешь, он благословляет нас? Я бы ненавидела на его месте. — Ты никогда не могла бы оказаться на его месте, — спокойно сказал Сигурд. Но после добавил, внимательно, чуть ли не с подозрением глядя на меня: — Но, может быть, ты ревнуешь Рауда к тому, что он женился на его дочери? И добавил вроде непринуждённо: — К тому же они ждут ребёнка. Но мне показалось, что он шлёпнул и толкнул меня. Намеренно так сказал. Из злой ревности. Из ревности. Но какой же повод?! Мы с Сигурдом были вдвоём, было утро, уже прошла утренняя трапеза. Из трапезной залы, куда на завтрак теперь приходили только те, кто жил в тереме: Легостай, Гагар, Исольф, Гуннар, Торвард, Хубава с Ганной и Боян, все разошлись. Мы всегда уходили последними, чтобы наедине сказать друг другу пару слов, прежде, чем расстаться на несколько часов, занявшись каждый своим делом, которых у нас обоих с каждым днём становилось всё больше. Вот сегодня и сказали… Я посмотрела на Сигурда, потеряв силы разом: — Не надо так говорить, Кай. Она сказало это тихо с упрёком. Знаю, я напрасно сказал это. Не думал так, но сказал, будто голос моей матери в этот момент говорил в моей голове: «Сигню не рожает тебе, может быть пора подумать, наконец, почему?…». За прошедшие годы Сигню стала ещё красивее. Хотя это казалось невозможным. Но это так. Ещё красивее, ещё желаннее. А ещё, я ревновал её ужасно. Смертельно. С той ночи после Битвы трёх конунгов, когда Гуннар посмел притязать на неё… И материнские бесконечные намёки, не способствовали тому, чтобы этот порок моей любви затих и не развивался. Я старался реже бывать в Брандстане, тем более что Сигню не ездила туда со мной с тех пор, когда Рангхильда, как бы невзначай, будто бы шуткой упрекнула её в бесплодии. Это было три года назад. Теперь я навещал Брандстан один, примерно раз в год. Но и этих редких наездов хватало моей матери, чтобы вливать в мою душу яд, питающий мою ревность. Возможно, я ревновал бы Сигню и без того, что говорила мне Рангхильда о хитрости «Сонборгской гро», как она любила называть Сигню, будто подчёркивая всякий раз то, что гро может вести и двойную жизнь и обманывать меня. Она не обвиняла Сигню прямо ни разу, так и говорила: — Я ничего не утверждаю. Может быть, Сигню и честная жена. Но женщина, обладающая столькими знаниями, такая умная и прозорливая, что способна быть твоей советчицей в самых важных и сложных вещах, не может быть простодушна, как та, что умеет только шить да прясть… |