Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
А она будто ускользает всё время из моих рук. Хотя я уверен в ней. Я не сомневаюсь в её любви и тем более верности, но она настолько внутренне свободна, что это пугает меня. Мне это снится по ночам… В тяжёлых, мучительных снах… Правда чаще я вижу эти сны, когда мы разлучаемся… Я замечал, что она называет меня Кай, когда хочет будто отдалиться от меня. Будто льдом проводят мне по коже… Вот как сейчас, когда мы заговорили об Иваре, его дочери и Рауде. — Ты сам это придумал или Ивар сказал тебе? — она смотрит на меня. Конечно, прочла всё, как и всегда. Всегда читает мои мысли. Я её могу прочесть, но только если она сама этого хочет. Конечно, это сказал мне Ивар. Когда стало известно о беременности Астрюд. Будто и невзначай, будто и не мне, он обронил: — Теперь дроттнинг житья не даст, сама не рожает, а наша девочка скоро первенца хакану Рауду родит. Я ни одного мгновения не думал так, как сказал, но не вытерпел и уколол её этим. Сигню села на лавку, что стояли вдоль стола. Она сидела всегда в кресле напротив меня, но сейчас все ушли и мы собирались выходить. Она села на скамью, будто разом потеряв силы. Опустила плечи, рука спокойная, но бледная на столе, а вторая, бессильная — на коленях… — Послушай, Сигурд, — её голос зазвучал совсем иначе, не так, как перед этим. — Ты… Только не перебивай меня, не бесись, не думай, что я это говорю потому что разлюбила тебя или… Мне уже стало не по себе от этого предисловия… Я сел в своё кресло, оно в шаге от того места, где сидела Сигню. — Словом, тебе надо взять другую дроттнинг. Я вздрогнул, вскочил. Мигом пронеслись в голове мысли: любит другого, разлюбила меня… — Сигню… Ты о чём говоришь!? От обиды за мои глупые слова?… — я вспыхнул, мой лоб, мои щёки, моя грудь запылала. Взять другую дроттнинг. Другую!? Сигню подняла на меня прозрачные голубые глаза: — Седьмой год идёт, Сигурд, я бесплодна. Свее нужны наследники. Нельзя, чтобы страна осталась после нас ничьей. — Этого не будет! — восклицаю я. Мне больно. Мне, как и ей, больно говорить о том, что у нас нет детей. Но я себя не виню, как она… — Седьмой год… Ну и что?! Всему свой срок. Значит это испытание послано нам Свыше! Нам всё удалось и удаётся слишком легко. Что-то должно быть… — Это не что-то. Это самое важное… Самое важное дело дроттнинг. Все мои дела — ничто по сравнению с тем, что ты должен получить наследников. Свея должна получить наследников, — она смотрит на меня слишком серьёзно. Слишком много в её взгляде тяжёлой и уже многолетней боли. Вот и я читаю твои мысли, Сигню. — Замолчи! — не выдержал я. Сжимаются руки… Другую… — Замолчи, я не могу этого слышать! — Сигурд… — она смотрит на меня огромными небесами. Взять другую… Меня будто вихрь подхватил. Я подскочил, сорвал её с этой лавки и, подняв на руки, прижал к себе. Я прижимаю её к себе, я хочу её объятий, её тепла, надышаться её ароматом… Другую дроттнинг… Мой закон «Пожар или война» действует по-прежнему. Больше того, мы пользуемся им часто. Слишком часто для йофуров, для тех, что женаты шесть с половиной лет. Куда чаще, чем прилично тем, кому полагается спать на разных половинах терема. И мы остаёмся здесь надолго, почти весь день. — Не говори мне больше этого никогда, Сигню, — прошу я. Мы лежим рядом. Она повернулась на живот, пот капельками на гладкой коже, ручейком по ложбинке вдоль позвоночника… Приподнявшись, подпирает голову, отягощённую волосами, волнами растёкшимися по постели, смотрит на меня: |