Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 26 – Татьяна Иванько

Я видел, что каждая была счастлива оказаться со мной.

Вот почему так разозлил меня отказ девчонки Сигню из Сонборга…

Тем более неожиданный, что ни я, ни моя мать не были готовы к такому ответу.

И то, как она отказала… Я никак не ожидал от девчонки, которой, я это сразу заметил, я понравился с первого взгляда. Что произошло за несколько мгновений, что прошли до того, как она вошла, волнуясь и до того, как гордо вздёрнув подбородок, вдруг показала себя настоящей Торбранд? Я никак не мог взять этого в толк.

Но я запомнил. И девочку хорошо запомнил. Наверное, если бы не это, если бы всё прошло, как предполагалось, я уже на другой день не вспомнил бы её лица…

А так я невольно всё время возвращался к мыслям о ней. И думал, как бы сделать так, чтобы она согласилась.

Но, может быть, всё же тётка и советники убедят её.

Или сама она поумнеет со временем, отбросит странное предубеждение в отношении меня. Девочке можно поддаваться чувствам, но будущая правительница должна идти за разумом. А разум приведёт её всё же, я уверен, принять предложение Брандстана.

Моих любовниц, всех, что были у меня, я любил. Особенно первую. Наверное, потому что она была первой. Её звали Уна, она была молодой бездетной вдовой, прачкой при тереме конунгов. Муж её погиб в одной из междоусобиц и прожила она с ним всего полгода. Ей было двадцать, а мне тогда почти семнадцать.

Я давно её приметил: красивые вьющиеся волосы, светло-каштанового цвета блестели на солнце. Округлые груди, бёдра, талия, затянутая поясом передника. Вся её фигура играла и колыхалась, когда она шла по двору. Вот к ней первой я и прилип после памятного разговора с матерью о женщинах.

Я всё думал, как бы мне подойти к Уне.

И всё оказалось просто: сверху, с крыльца, вдруг увидал, что она идёт с вёдрами к колодцу и понял, что это мой долгожданный момент. Со всех ног я побежал во двор, чувствуя волнение как ещё ни разу в жизни.

Я опасался, что она оттолкнёт меня. Но всё же вожделение придало мне сил и решимости. Я смотрел, как она идёт, покачивая бёдрами, как колышется подол юбки вокруг её ног, коса золотилась на солнце кудрями, выбившимися из-под платка. Она будто почувствовала мой взгляд и моё преследование, потому что обернулась и, увидев меня, вспыхнула и покраснела.

— Уна! — от моего взгляда не ускользнуло, как качнулись её упругие полные груди под холщовой рубахой, в прорезях между завязками была видна её кожа какого-то прямо медового цвета, похожего цвета были у неё и глаза.

— Ты по воду? — спросил я. — Я помогу тебе, — я протянул руку, чтобы взять у неё вёдра. Но она отстранилась чуть ли не испуганно:

— Что ты, хакан!

Но я взял уже вёдра из её рук, почувствовав вблизи запах её сдобного тела, загорелого на руках и шее, белого под платьем, терпкий запах волосков у неё под мышками, пота, мелкими капельками выступившего между её грудей… Соски стали острыми, я заметил, когда разгибался с вёдрами.

Когда мы шли обратно, я нёс вёдра, не плеская, пытаясь подстроиться под её шаги. Она ступала босыми ногами со смешно растопыренными пальцами, а я шёл рядом по траве и думал, как мало пылятся её ноги, в то время как мои сапоги из мягкой махровой кожи все были в пыли, не видно даже узоров, выбитых на них.

Мы говорили о чём-то, я не запомнил ни слова. Вошли в подклеть. Здесь было темновато и, войдя с залитого солнцем двора, я почти ослеп в первую минуту.