Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 28 – Татьяна Иванько

Я открыл для себя, что каждая женщина уникальна и неповторима, каждая моя возлюбленная была хороша по-своему. Впрочем, ни с одной не складывалось прочно долгой связи, может быть потому, что за пределами ложа, нам совсем не о чем было даже говорить. Словом, будущей дроттнинг среди них не было.

И среди этого всего, малявка Сигню дала мне крутой отворот поворот.

Это был повод задумываться о ней и часто. Ведь я видел, что понравился ей, теперь меня уже не обмануть: и жаркий румянец и чуть покрасневшие губы и вдруг…

Вдруг поднимает дерзко голову и говорит, что не хочет меня в мужья. Почему? Что не так я сделал за то мгновенье, когда она подняла глаза на меня? И ведь как смотрела, когда говорила! Мне показалось, я ростом меньше её…

Но пусть я не нравлюсь ей, но ведь не может она не понять выгоды моего предложения. Поймёт. Пусть подрастёт и поймёт. За кого ей ещё идти замуж? Глупо отказываться от меня, вернее от Брандстана.

И всё же я всё чаще думал, чем я так не понравился ей?..

Ньорд позвал нас, с моими алаями участвовать в очередном набеге на Гёттланд. За годы своего правления он присоединил уже почти половину Гёттланда и давно уже не страшился их набегов. По-моему нападать на гёттов стало для него своеобразным развлечением, вроде охоты.

Да, на этот раз мы с ньордовой небольшой, но отлично обученной ратью захватили пару деревень почти без потерь и пресекли попытки отбить их, почти не понеся потерь. Весь этот поход не слишком нравился мне, но решал здесь не я, это была война Ньорда, а я всего лишь союзник. Я мог его понять — ему хотелось увеличить свой крошечный Асбин и, он с успехом это делал.

И всё же я сказал, что думаю об этом:

— Это же гётты, под свеями жить не захотят.

— Кто не захочет, пусть уходят, — легко усмехнулся Ньорд, — мои бондеры заселят эти земли. А ты чего философствуешь, книжек своих перечитал? Девок не берёшь?

Девок… Ко мне в палатку и правда, привели нескольких:

— Вот, хакан, самые лучшие в деревне.

Я посмотрел на перепуганных женщин, растрёпанные, они жались друг к другу.

— Нетронутые есть? — спросил я.

Несколько девиц покраснели, пряча лица.

— Этих отпустить и не трогать, — приказал я.

Но ратник замялся:

— Особар возьмёт их тогда. У нас его ещё зовут ещё Болли («Злой»).

Я посмотрел на него:

— Запри их до утра, — а посмотрев на женщин, спросил: — кто хочет быть со мной? Остальные, идите по домам, вас не тронут.

Остались все. Я выбрал одну. Она была смуглой и жёсткой, как железная, и брала инициативу на себя, будто дожидалась меня в этой своей деревне. Вот тебе и захватчик…

Да, время шло. Со времени сватовства Брандстанского наследника прошло три года. За меня посватался конунг из-за Западных гор, и это так напугало меня, что я поняла, пора принять решение о моей дальнейшей судьбе. Выбрать кого-то, из моих алаев, выйти за Сигурда Брандстанского или остаться свободной линьялен.

У каждого из этих путей были и выгодные стороны и отрицательные. Думать о Сигурде я не хотела, хотя это было самым верным выбором для обоих йордов.

За моих алаев тем более, ничего привлекательного в том, чтобы стать женой любого из товарищей моего детства я не видела.

Больше всего хотелось склониться к тому, чтобы остаться свободной. Конечно это самое приятное, самое легкое существование, в этом случае я смогу выбирать себе возлюбленного без обязательств. Но дети мои потеряют навсегда право занять мой трон. Значит, род Торбрандов оборвётся на мне.