Книга Элиза и ее поклонники, страница 102 – Дженнифер Адамс

— Я и сама это ощущаю. – Голос Элизы был едва слышен, но глаза глядели прямо и без боязни. – Это и есть желание, верно? Ты желаешь меня. А я желаю тебя.

— Да, но…

Следовало ли Филиппу сказать ей правду? Признаться в том, что чувства, которые он испытывает по отношению к ней, не исчерпываются плотским влечением?

Вдруг ручка двери задергалась, снаружи послышался сдавленный смех. Филипп поспешно вынул руку из декольте Элизы.

— Мы же закрыты на задвижку, – улыбнулась она. – Никто не войдет.

— Эй вы там! – послышался мужской голос. – Уступите место другим! У вас, кажется, было достаточно времени!

— Наверное, кто-то видел, как мы сюда вошли, – хихикнула Элиза. – Думаешь, они тоже хотят здесь… побыть вдвоем?

— Смена часовых! – опять прокричал мужчина, а его спутница засмеялась.

— Одну минуту, – произнес Филипп умиротворяющим тоном.

Он помог Элизе вернуть на место платок, надел перчатки и взял ее за руку, сказав:

— Сейчас мы быстро отсюда выйдем, и ты сразу же вернешься в бальную залу, а я приду позднее. Тогда нас никто ни в чем не заподозрит.

Элиза кивнула и, лишь только открылась дверь, протиснулась между мужчиной с длинной фальшивой бородой и женщиной с маской на палочке, чтобы исчезнуть в маленькой смеющейся толпе, перегородившей коридор.

Филипп, выйдя, учтиво посторонился. Не обращая на него более никакого внимания, парочка ворвалась в читальный кабинет. Щелкнула задвижка. Послышалось хихиканье, потом стало тихо.

Желание…

Филипп сглотнул. Так, значит, Элиза искала не только опыта, необходимого для сочинительства. Оставаясь друг с другом наедине, они чувствовали одно и то же. Кто знал, что могло из этого выйти!

Элиза, немного запыхавшаяся, вошла в бальную залу, взяла бокал лимонаду со столика в углу и стала прогуливаться, оглядывая собравшихся. По счастью, подшитые к маске кружева позволяли ей пить, не открывая лица. Вот ее родители, а вот тетя Берта: беседует с какой-то дамой, одетой во все зеленое, и не подает виду, что знакома с юной садовницей.

Обход залы окончен, а Филипп еще не возвратился. Отставив пустой бокал, Элиза приняла приглашение на следующий танец от некоего арлекина. Сперва ей показалось, что она узнала в нем Антона фон Глессема, но Антон превосходно танцевал, а этот кавалер то и дело сбивался с такта.

Вальс отзвучал. Оглядевшись, Элиза опять не увидела Филиппа, зато внезапно ощутила затхлый запах сигарного дыма, и перед ней откуда ни возьмись снова появился Сергей Павлович.

— Шампанского для дамы? Ну же, маленькая садовница, выпей глоточек и заплати свой долг. Или ты забыла о поцелуе? – Он притянул Элизу к себе, крепко обхватив ее за талию правой рукой. – Впрочем, если желаешь, мы найдем местечко поукромнее. Наподобие того, где ты уединялась со своим аманом. Когда вы оттуда выходили, вид у вас был вполне удовлетворенный.

У Элизы от испуга подвело живот. Как быть? Снова упасть в обморок? Едва ли Сергей позволит дважды себя обмануть. Что, если она «лишится чувств», а он возьмет да и вынесет ее из залы, вместо того чтобы отпустить?

— Эта девушка – моя невеста, и я прошу вас не прикасаться к ней, – послышался глубокий мужской голос.

Филипп.

Элизу охватила радость.

Сергей Павлович убрал руку и поклонился. Он, дескать, просит его извинить. Он не хотел докучать даме. Ему лишь показалось, будто ей нехорошо, и он думал помочь. После этих слов русский граф исчез.