Книга Элиза и ее поклонники, страница 86 – Дженнифер Адамс

— Доброго всем утра! – радостно воскликнула Элиза и, переступив порог гостиной, застыла на месте.

Филипп. Он вернулся.

— Входи же, дитя мое, и садись рядом с герром фон Хоэнхорном, – сказала маменька, указывая на единственный свободный стул.

Элиза храбро села, заставив себя приветливо улыбнуться.

— Вы уже возвратились? – спросила она своего соседа.

— Как видите, – коротко ответил он.

— Филипп приехал вчера вечером, пока мы были на бале, – пояснил Франц. – Жаль, что мы с ним немного разминулись.

— Отчего же вы не присоединились к нам, пусть даже и с опозданием? – осведомилась графиня-мать, пока служанка наливала для Элизы кофей.

— Увы, сударыня, было слишком поздно. Я вошел в город, когда уже начинался фейерверк.

Фейерверк. Поцелуй Хенри. Дождь красных искр.

Филипп.

Так, значит, он не привиделся Элизе.

Он в самом деле стоял там и смотрел на нее. А после ушел. И во сне она видела его. Да, теперь она точно знала. Не Хенри ей снился, а он.

— Надеюсь, вы вчера хорошо повеселились? – проговорил Филипп, не глядя на Элизу.

— Очень хорошо, благодарю вас. А довольны ли вы своим пребыванием в Страсбурге?

— Вполне. Я провел несколько чудесных дней в обществе моего кузена.

— Но теперь вы будете здесь, с нами?

— Покамест да.

Элиза охотно попросила бы Филиппа выразиться определеннее, однако ее матушка, сидевшая по другую сторону от него, уже завладела его вниманием, и он стал рассказывать ей о тех неприятностях, которые помешали ему своевременно вернуться в Баден. Рассказ был занимателен. Услышав о пьяном кузнеце, Йозефина громко расхохоталась, но примолкла, почувствовав на себе строгий взгляд отца.

«Хорошо, что мне не приходится участвовать в беседе, – подумала Элиза. – Сидеть с ним рядом – одно это уже раздражает. Каждым своим движением он как будто сотрясает воздух между нами».

* * *

После завтрака Элиза тотчас удалилась в музыкальный салон. Франц тем временем уже собрался куда-то вести своего друга, по-видимому решив более не отпускать его от себя. «Недолго же братец находил удовольствие в моем обществе», – с сожалением отметила Элиза, отогнав от себя мысли о Филиппе, который, кстати сказать, за все утро даже взглядом ее не удостоил. За несколько прошедших недель они так сблизились, но теперь всю доверительность между ними будто ветром развеяло, и от этого у Элизы было тяжело на сердце.

Она села за рояль. Сегодня ей отчего-то захотелось сыграть ту Бетховенову пьесу ля минор, которой она давно уже не исполняла, – «К Элизе».

Мягко взяла она первые ноты, тихую полутоновую трель, и повела нежный мотив, передавая его из руки в руку. Полностью отдавшись тому чувству, что вызывала в ней музыка, пианистка прикрыла глаза.

В этот момент в гостиную кто-то тихо вошел. Наверное, тетя Берта решила отправиться в бювет позже обычного, а сперва послушать племянницу. Прежде чем последний аккорд успел отзвучать, Элиза подняла веки и с улыбкой повернула голову. В ту же секунду лицо ее застыло.

На канапе сидел Филипп. Вот он поднялся и подошел к ней, однако не ближе, чем допускали приличия.

— Сердечно благодарю вас, – сказал он с легким поклоном.

Элизе вспомнились те дождливые дни, когда она каждый день играла для него. Но сегодня взгляд его был не таким, как тогда, а холодным и даже суровым. Или ей это только казалось?