Книга Любовь в холодном климате, страница 126 – Нэнси Митфорд

— Боже! – вскричала Полли. – Как изменились времена. Не будет даже старой супермадам?

— И даже новой инфанты твоей мамы. Седрик был непреклонен.

— Фанни, ты обязана туда пойти – ты ведь пойдешь, не правда ли?

— О, дорогая, я не могу. Когда я беременна, то чувствую такую сонливость после обеда, понимаешь? Я просто не смогу побороть себя. Мы услышим обо всем этом от Седрика.

— А когда этот бал состоится?

— Меньше чем через месяц, шестнадцатого, кажется.

— Именно в этот день я ожидаю своего младенца, как кстати. Тогда, как только все закончится, мы можем встретиться, верно? Ты все устроишь, обещай.

— О, не беспокойся, мы не сможем удержать Седрика. Он страшно тобой интересуется, ты для него загадка.

Малыш вернулся в мой дом, как раз когда мы заканчивали чаепитие. Он выглядел озябшим и очень усталым, но Полли не позволила ему подождать, пока приготовят свежий чай, лишь разрешила проглотить чашку остывшего и утащила его.

— Наверное, ты, как обычно, потерял ключ от машины, – нелюбезно обронила она, когда они двинулись к лестнице.

— Нет-нет, вот он, на кольце для ключей.

— Чудо, – фыркнула Полли. – Ну, до свидания, моя дорогая, я позвоню, и мы еще куда-нибудь сходим.

Когда позже пришел Альфред, я сказала ему:

— Я видела Полли. Только представь себе, она провела здесь весь день, и знаешь, Альфред, она больше ни капельки не влюблена!

— Ты когда-нибудь думаешь о чем-то, кроме того, кто в кого влюблен? – крайне раздраженным тоном спросил он.

Я знала, что Норма тоже этим не заинтересуется, и с нетерпением ждала встречи с Дэви или Седриком, чтобы обсудить новость с ними.

Итак, Полли поселилась в доме своей тети в Силкине. Это всегда был в большей степени дом леди Патриции, чем Малыша, поскольку именно она жила там постоянно, тогда как Малыш порхал между Хэмптоном и Лондоном, выезжая время от времени на континент, и дом отличала чисто женская безвкусица, то есть отсутствие вкуса вкупе с отсутствием комфорта. Там было немногим лучше, чем в доме у Нормы. Сам дом был по-настоящему старинным, а не старым, как на Бэнбери-роуд, и располагался в настоящей сельской местности, а не на оксфордской окраине. Он мог похвастать парой качественных предметов мебели, и там, где у Нормы была кретоновая обивка, у Дугдейлов красовались вышивки Малыша. Но было и много сходства, особенно на втором этаже, где пол был покрыт линолеумом и каждая ванная комната, несмотря на бездетность Дугдейлов, представляла собой детскую ванную с сильным запахом не очень приятного мыла.

Полли даже не пыталась что-то там изменить. Она просто плюхнулась в кровать леди Патриции в спальне леди Патриции, окна которой выходили на могилу леди Патриции. «Возлюбленная супруга Харви Дугдейла, – гласила надпись на могильной плите, которая была установлена несколько недель спустя после того, как бедный Харви Дугдейл обзавелся новой возлюбленной супругой. – Она не состарится, как мы, осиротевшие без нее».

Мне кажется, Полли очень мало интересовали дома. Для нее они делились на Хэмптон и все остальные. И коль скоро она не могла больше жить в Хэмптоне, ей был неинтересен любой другой дом в каком-либо ином месте. Если Полли и интересовало что-либо в жизни – а времени еще предстояло разгадать эту тайну, – это был явно не ее дом. Она не являлась тем, что французы называют femme d’intérieur^[83], и ее бытовые установки казались беспорядочными, на грани хаоса. Не интересовал ее больше, увы, и Малыш. В отношении него у нее наступила полная утрата иллюзий, и она вела себя с ним с такой же небрежной холодностью, которая прежде отличала ее отношение к матери. Единственная разница состояла в том, что тогда как она побаивалась леди Монтдор, в данном случае именно Малыш побаивался ее.